Но ведь я не вернусь

«…Но ведь я не вернусь» (Памяти Р.И. Хорошевой)

«Мы думали: Всё ещё будет,
А вышло, что всё уже было»
Евгений Рейн

Недавно ушла из жизни Роза Ивановна (Разия Исмаиловна) Хорошева. Незрячая. Музыкант. Руководитель ансамбля.

Имею ли я право писать о ней, если не знаю даже точной даты рождения, если никогда не была с ней, хотя бы, сколько-нибудь близка, или дружна, если не знаю, когда и в связи с какими обстоятельствами Роза Ивановна покинула Алма-Ату (ныне – Алматы) и переехала в Германию? Но, может быть, всё это не так важно сейчас, если речь идёт о сильном, творческом человеке, вполне состоявшемся  отнюдь в не самое простое время, о матери двух дочерей, оправдавших сокровеннейшие мечты своих незрячих родителей, о тотально слепой женщине, положившей неумолимую судьбу на обе лопатки, если речь идёт о Розе Ивановне, известной далеко за пределами Казахстана? Известной во всех союзных республиках и, разумеется, в России? Позже, оказалось, что познакомились с ней и подружились многие, живущие в Германии незрячие, прибывшие туда в разное время из бывших союзных республик.

И всё же, сегодня позволю себе напомнить моим любезным читателям, знавшим эту потрясающую личность, о ней самой и о том, что, на мой взгляд, наполняло глубоким смыслом её жизнь. Да и говоря о тех, кто услышат и прочитают о героине моего рассказа впервые, вряд ли оставит такая судьба кого-то равнодушным. И ещё, думаю, что, как литератор и как человек незрячий я не только не имею права хранить молчание, будто меня это всё никак не касается, но даже обязана рассказать то, что мне известно, передать читателям своё понимание популярности  этого человека, своё видение незаурядной личности, каковой, безусловно, была Хорошева Роза Ивановна.

Да простит меня читатель: Соблюдая самую необходимую долю корректности, я должна буду всё-таки отвлечься от традиционной  в подобных случаях пословицы о том, что об ушедших, мол, или хорошо или никак… Почему? Но, позвольте, разве можно считать ушедшим совсем, то есть, бесследно, навсегда того, чьё имя можно обнаружить на пластинках и в компьютерах в доме чуть ли ни каждого незрячего человека, любого возраста? И не только… Розу Ивановну и её семью хорошо знали люди, связанные с музыкой, с искусством, не имевшие никакого отношения к незрячим, то есть зрячие коллеги. И в их фонотеках тоже были и есть такие драгоценные пластинки. Это записи ансамбля незрячих баянистов, которым много лет руководила Роза Ивановна Хорошева.  Играл в этом ансамбле и её муж – Виктор Яковлевич Хорошев, тоже тотально слепой. Обе их дочери получили прекрасное музыкальное образование и стали главными помощницами не только в повседневной жизни, в быту, но и на работе были рядом с родителями, став их глазами. Зарина и Анжела относились к своим незрячим родителям с огромным уважением, с пониманием и, я бы сказала, — с состраданием. Дочери радовали их своими успехами и поддерживали во всех начинаниях. Они сопровождали ансамбль во всех поездках, делали всё, чтобы не только родители, но и все участники выглядели достойно, чувствовали себя комфортно, были опрятно одеты. Ведь большинство музыкантов тоже были незрячими, нуждались в сопровождении и в прочей помощи. Несколько позже в ансамбле зазвучали и другие инструменты. Присоединились и дочери Хорошевых, замечательно игравшие на фортепьяно. Однажды, когда я служила в областном правлении в должности социолога, мне довелось присутствовать на одном из концертов в школе-интернате для незрячих в Алматы, где работали Хорошевы. Помню, с каким восторгом встречали зрители каждое произведение, исполненное ансамблем, и как долго их не отпускали со сцены. Репертуар был, главным образом, классический. Кстати, ансамблю было присвоено звание Народного, которое он неоднократно с успехом подтверждал.

Невозможно представить, скольких трудов стоило незрячему человеку: Во-первых, создание такого ансамбля, разучивание и закрепление сложнейших произведений, опять-таки, учитывая то, что участники, в основном, все почти абсолютно незрячие. Во-вторых, нужны были хорошие инструменты, которые стоили недёшево и, к тому же, их необходимо было заказывать специально, договариваясь с фабрикой. Спонсорства в то время как-то не было, не практиковалось. Значит, надо было заручиться поддержкой государства, которое следовало убедить в том, чтобы выделили средства на приобретение музыкальных инструментов. Выделить? Да о чём мы говорим? Такие средства надо было выколачивать, выбивать, обивая пороги. Сейчас, хотя бы, говорят и пишут об инвалидах, собираются потратить на нас какие-то мифические миллионы и миллиарды… Правда, кто при этом выигрывает – вопрос риторический, а ответ – откровенно лукавый. А тогда руководствовались лозунгом: «В ногу со зрячими!» В ногу-то в ногу, да вот только шаг у нас покороче и скорость другая.   При всём при этом, нам, инвалидам, в том числе, и незрячим, как-то удавалось выстраивать свою жизнь. Мы работали, получали образование, не имея никаких скидок на предлагаемые обстоятельства. Рожали, воспитывали и образовывали собственных детей. На работу и тогда нас брали неохотно, особенно в специализированные учреждения. Дело в том, что за специфику работы народу доплачивали. А здоровому человеку можно было и тогда работать у нас, не слишком напрягаясь.  Вот и рвались в наши, например, школы, чтобы «заработать» себе на достойную старость. Инвалиду же приходилось пахать, он должен был ежедневно стараться попадать «в ногу», если даже придётся бежать, вприпрыжку и, задыхаясь.

А как же иначе? Нам постоянно приходилось, да и сейчас приходится доказывать, что мы тоже имеем право на жизнь. Доказывать пришлось и Розе Ивановне. Она не стеснялась своей слепоты, не имела комплексов в связи с инвалидностью, но и не афишировала недостатки. Вела себя естественно, в то же время, стараясь не отставать от моды в одежде и в причёсках. Разумеется, помогали в этом дочери, не считавшие себя ущербными, или в чём-либо ущемлёнными из-за того, что у них незрячие родители. Наоборот, девочки гордились всегда своими родителями. Каким образом удалось родителям воспитать их таковыми, не знаю. Знаю только, что это редкое качество в детях, чьи родители имеют какую-то инвалидность.

Роза Ивановна окончила женский педагогический институт в Алма-Ате. Был там факультет, где обучали музыкантов. Не знаю, как он назывался тогда и существует ли в настоящее время. Знаю только, что эта женщина обладала редкой энергией, настойчивым характером и, возможно, какой-то особенной интуицией, позволявшей предвидеть конечный результат, так сказать, — плод затраченных усилий. Она поступала часто рационально, была прагматичной, и, если именно эти качества требовались в каком-либо деле, могла отбросить деликатность, всякого рода китайские церемонии и – пустить в ход тяжёлую артиллерию. Здесь использовалось всё, что могло привести к желаемому результату: эпатаж, шантаж, хитромудрые обещания, о невыполнимости которых можно было заранее догадаться… А иногда звучали угрозы: Будете, мол, иметь дело с прессой! Она всегда была в поиске и никогда не останавливалась на достигнутом. Впрочем, руководила Роза Ивановна сразу двумя ансамблями, иногда чудесным образом соединяя участников для очередного выступления. Конечно же, состав любого ансамбля время от времени изменяется: Вчерашние школьники становятся выпускниками, на их место приходят юные и ещё не опытные. Во взрослом ансамбле тоже случаются перемены: Участники женятся, рожают детей, меняют место жительства и т.д. И со всем этим блестяще справлялась Роза Ивановна, бесстрашная, способная, если потребуется, на авантюры, скажем, порой не такие уж безобидные.

Её неуёмной энергии, организаторским способностям, умению добиваться поставленной цели завидовали даже мужчины, занимавшие руководящие должности. Не желая признаваться в своём недостойном чувстве, они осуждали Розу Ивановну, выражаясь примерно таким образом: «Вот, если бы её энергию направить в другое русло…» И направляли бы!  Кто же не давал? Руководители, целыми днями протиравшие штаны и мечтавшие о более уютном кресле, рассуждали о том, что Роза Ивановна желает лишь громкой славы для себя. Вообще-то, для собственной славы, для удовлетворения своих амбиций ей вовсе не нужно было объясняться с подобными чиновниками, не обязательно было организовывать ансамбли, кропотливо изо дня в день отрабатывать с незрячими музыкантами сложнейшие произведения, учить с ними брайлевские ноты. Можно было не сражаться за приобретение добротных инструментов. А потом ещё вывозить слепых участников ансамбля в разные города, где их знали, ждали и тепло встречали. Недавно мои друзья вспоминали, как удалось послушать «вживую» ансамбль Розы Ивановны в Москве. Там проводили какой-то семинар для работников культуры. Многих участников ансамбля я знала. Были среди них и мои ученики. Надо сказать, что после подобных поездок и публичных выступлений, они возвращались в приподнятом настроении, подтягивали учёбу, вдохновлялись и настраивались на достижения новых целей. Розе Ивановне и Виктору Яковлевичу ребята были благодарны и очень ценили их.

И что можно сказать, в таком случае, по поводу личной славы? Славы громкой? Разве недостаточно было для этого создать, скажем, дуэт супругов Хорошевых? семейное трио? Или, даже семейный квартет?

(Окончание следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *