Но ведь я не вернусь — окончание

«Но ведь я не вернусь»
Памяти Р.И. Хорошевой
(окончание)

Я сказала, что не была близка с Розой Ивановной, но это не значит, как вы понимаете, что мы не были знакомы.

Однажды, когда я училась на первом курсе и жила в университетском общежитии, вахтёрша позвала меня к телефону. Я услышала женский голос, с лёгкой хрипотцой. Роза Ивановна предложила мне встретиться, приглашала к себе в гости. «Я столько о тебе слышала! Давай увидимся… Ну, нам же есть о чём поговорить, правда? Говорят, ты избегаешь встреч с незрячими. Что-то не верится».

К сожалению, я вынуждена была отказаться. Учёба, особенно на первом курсе, отнимала много времени. Брайлевской литературы для меня, для будущего незрячего филолога, в библиотеке не было. Сокурсники мои много читали мне вслух. Общежитие тоже, в бытовом плане, скорее всего, напоминало барак из моего детства, детства эвакуированной семьи. Даже помыться в душе мы с моей подругой занимали очередь в соседнем общежитии. В общем, некогда было ходить по гостям.

Да и чем могла её заинтересовать начинающая студентка? Есть, правда, у меня одно предположение: Возможно, для начала она просто хотела пообщаться с кем-нибудь на родном языке. Утверждать не могу. Мне кажется, что на казахском она не говорила. Специально, в отличие от меня, не учила. Татарский язык знала, и говорила Роза Ивановна очень даже прилично. В Казахстан, как рассказывали незрячие, работавшие с ней на предприятии, Р.И. Хорошева приехала из России. Из какого города? Простите, и этого я не знаю точно. Да, многого я не знаю. Но, как мне кажется, — знаю главное. Знаю то, что заставляет задуматься живущих, то, что не позволяет предать забвению имя того, с кем мы простились.

Случалось, что попадала я и на концерты в обществе слепых. Однажды даже услышала в исполнении Розы Ивановны песню Пугачёвой. Для того времени, конечно, — это был смелый выход, хотя некоторые расценивали его как выходку. И тоже, откровенно говоря, песня-то лихо прозвучала! И столько было в её исполнении характера и куража! Кто бы там и что бы ни говорил, а зал долго аплодировал ей.…

Пластинки, которые имеются и в моей фонотеке, были мне подарены лично Розой Ивановной.

Нас часто путали, из-за сходства имён. Но очень скоро убеждались в том, что ошиблись. Так происходило обычно при встрече с отдыхающими в санатории для слепых «Солнечный берег». Приезжали-то мы тогда тоже из одного города.

Роза Ивановна приглашала меня и в свой ансамбль. Предлагала, уж если не играть, то, по крайней мере, выступать с чтением стихов. Ну, ничего не поделаешь, у нас были разные дороги. Интересы разные… Да и жили мы по-разному. Тем не менее, однажды всё же ей удалось уговорить меня посетить их дом. Мы тогда случайно встретились в библиотеке.

— Я хотела бы тебе кое-что показать. Услышать твоё мнение, — сказала Роза Ивановна. Я не устояла.

Пока мы добирались до дома, она ни о чём серьёзном не говорила. Пыталась шутить по поводу моих поклонников. Но так как шутки её были весьма плоские и довольно-таки беспардонные для мало знакомых людей, я на них никак не реагировала. Будучи тотально слепой, она очень ловко ориентировалась. Нам не пришлось ни у кого ничего спрашивать, ни плутать между трёх сосен… Роза Ивановна шла уверенно, слегка постукивая тросточкой. Вскоре мы, без всяких волнений и дорожных приключений, обычно преследующих нас, незрячих, оказались в квартире Хорошевых.

Дома она рассказала, что на днях состоится большой концерт в Доме культуры общества слепых. Познакомила с программой концерта. Роза Ивановна возмущённо рассказывала о том, как она пыталась пригласить на показательное выступление ансамбля руководство общества слепых, руководителей различных уровней: директоров предприятий, учреждений культуры и т.д. И все они отказывались, ссылаясь на отсутствие времени. «О чём это говорит?!» — Требовала ответа от меня Роза Ивановна. Я предположила: Может быть, мол, как-то не так она их приглашала? Или, возможно, они чего-то не поняли? И тогда… Роза Ивановна включила магнитофон и продемонстрировала все диалоги. Признаюсь, меня шокировало всё: И то, как уклончиво, откровенно трусливо оправдывались перед ней наши чинуши, и то, что она решилась не только записать по телефону разговоры с ними, но и показать… Самое же удивительное было для меня то, что эти записи Роза Ивановна продемонстрировала ещё и тем, кого она записала. Уверяю вас, далеко не каждый незрячий человек решился бы на такое.

— Ну, может, не надо было предлагать им прослушать то, что ты записала? – Немного растерявшись, спросила я. На что она ответила жёстко:

— По-моему, людям иногда полезно слышать, что они говорят. И вот ещё…  Мы с Виктором работаем. Видим результаты своего труда. Имеем право гордиться нашими музыкантами. Согласна? А ты можешь сказать: Что сделали эти люди такого, за что мы можем их уважать? Благодарить? Помнить? Чем они сами могут гордиться? О чём говорить, если они не обладают элементарной культурой? Если не могут Чуковского отличить от Чайковского? Пойми же, наконец, хотя бы, ты! Разве мне это всё нужно? Я хочу, чтобы кто-то поддержал ребят, сказал им доброе слово! Похвалил, что ли! Допустим, мы с Виктором вкладываем в работу свою душу и сердце! И они не имеют ни малейшего представления, как, например, поставить правильно на клавиши слабенькую ручонку беспомощного слепого ребёнка? Даже не задумываются! Тем не менее, в своих докладах отчитываются: Имеем, мол, такой-то ансамбль, который получил звание народного.

Я выслушала несколько пафосную речь Розы Ивановны, но вот когда она заговорила о незрячих беспомощных малышах, как-то сразу вспомнила себя, своё детство, громоздкий, тяжеленный баян, из-за которого торчал только огромный бант, что подтверждает одна из фотографий в моём архиве. Скрипка, фортепьяно – это было уже гораздо позже. А брайлевские ноты? Надо же было всё это запомнить. Всякие там диезы и бемоли. Запомнить все нотные длительности. Соединить партии правой и левой руки. Кто не знает, что незрячий музыкант играет по памяти, и только по памяти. Он лишён возможности считывать с листа, как это делает зрячий человек.

Концерт ансамбля, конечно, состоялся. А где-то через пару-тройку дней появилась статья в газете «Советская культура», в которой было написано о том, что руководство общества слепых проигнорировало очередное выступление ансамбля Розы Хорошевой.

Когда я говорю о записи ансамбля на пластинки, о самих пластинках, вероятно, молодое поколение представляет что-то вроде современных дисков? А ведь тогда мы даже слова «компьютер» слыхом не слыхали. Где записывался ансамбль? Как Роза Ивановна договаривалась? С кем? Невозможно даже представить. Знаю, что пластинки выпускались в то время где-то в Подмосковье. И ещё в Ташкенте, кажется. Но, получилось же! Уму непостижимо, но как-то получилось…

Сколько напора, энергии, энтузиазма потребовалось, чтобы всё это сотворить? Признаюсь, по-моему, среди незрячих я в жизни своей не встречала более противоречивого человека. Но противоречия в её характере и в поведении не мешали Розе Ивановне находить точку опоры и конкретизировать задачи, и достигать немыслимых успехов в своём деле. Не забудем: В деле на благо незрячих, в том числе, и детей, что особенно важно. Мне откровенно жаль, что таких педагогов в наших специализированных школах становится всё меньше. Но сейчас речь не об этом…

Я думаю, что Роза Ивановна, как теперь принято говорить, — всё про себя понимала. Понимала, если ошибалась, если позволяла себе иногда «перегнуть палку», но вслух не признавалась. Мешало самолюбие. Гордость не давала. Она беспощадно громила все ловушки, которые расставляла судьба, и – выходила победителем. А победителей, как говорят, не судят. Не знаю, в какое «русло» желали бы (правда, только теоретически) направить энергию Розы Ивановны те чиновники, но такому человеку, безусловно, было по силе более широкое поле деятельности, и мало одной жизни.

Думая сейчас о Розе Ивановне, невольно вспоминаю строки из стихотворения Роберта Рождественского, такие горестные такие правдивые:
«Что-то я делал не так.
Извините:
Жил я впервые на этой земле.
Я её только теперь ощущаю.
К ней припадаю,
И ею клянусь…
И по-другому прожить обещаю.
Если вернусь…
Но ведь я не вернусь».

Да и надо ли «по-другому»? Ведь жизнь героини моего очерка была творчески насыщенной, яркой, наполненной звонкой музыкой и звенящими детскими голосами. Сколько прекрасных мгновений подарила она своим зрителям и слушателям! Не каждому суждено прожить свою жизнь с такой колоссальной самоотдачей.
Мы, все знавшие Розу Ивановну Хорошеву, её друзья и знакомые, скорбим вместе с её родственниками и выражаем глубокое соболезнование
Виктору Яковлевичу и дочерям — Зарине и Анжеле.
Светлая ей память.

Но ведь я не вернусь — окончание: 1 комментарий

  1. Дорогая Роза !! Здравствуйте! Позвольте представиться -я Анжела Хорошева, дочь Розы Хорошевой. Совершенно случайно встретила Ваш сайт и из любопытства зашла к Вам.И каково же было мое удивление увидев Вашу статью о маме. Дорогая Роза! Огромное Вам спасибо за чудесные, добрые , тактичные и правдивые слова о мамочке. Тут же прочитала папе и его удивлению не было предела. А как же он Вам благодарен! Еще раз Огромное Спасибо за Память!!! С огромным уважением, вся наша семья :Виктор Хорошев, Зарина и Анжела.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *