Санта Лючия (окончание)

Санта Лючия(окончание)

«Народ слепцов вел простую трудовую жизнь, со всеми признаками добродетели и счастья, доступными человеческому пониманию. Эти люди любили работать. У них было вдоволь пищи и одежды. Были дни и месяцы отдыха. Они охотно занимались музыкой и пением. Знали любовь и рождали детей» (Г. Уэллс).
Слепой писатель А. Белоруков, совершив («Путями веков») экскурс в историю, сообщает много интересного и занимательного о жизни слепых. Оказывается, Петр I постоянно боролся с попрошайничеством и бродяжничеством и совершенно не переносил жалостных, слезливых песен слепцов. Он требовал, чтобы их обучали ремеслам и
приобщали к труду. Много воды утекло, и не только приобщили, но и обобщили, обезличили, наделив общим выражением лица. Так возникли «страны слепых» почти в каждом городе. Зоны. Тут и предприятие, и жилые дома, и детсад для ваших детей. «Вы где живете? В слепом доме? — могут вас спросить. Или предложить: «Пойдем в слепую баню». Рядом со слепыми появляются имбецильные (все чаще),- как в школах, так и на предприятии. Значит, и кривой отыщется. Со стороны такие места представляются муравейниками, где копошатся неизвестно зачем родившиеся и живущие. Не у всех дети слепые, хотя с равными родителям легче — больше понимания, сочувствия. Но большинство — все же, не в «муравьёв», зрячие дети. И покинут муравейники.

«Давайте после драки помашем кулаками!» (Б. Слуцкий).
«Моя неприкаянность ищет твою» (Х. Борхес).
Слепые влюбляются. «Быть может, это не любовь, но так похоже на блаженство» (М. Кузмин). Любовь или нелюбовь — кто же может определить? Ясно одно: «Молодую страсть никакая власть, ни земля, ни гроб не охладит (И. Гете). Бывают и ошибки. А иногда они повторяются в детях. В результате наследственной слепоты в некоторых семьях оказывается от трех до семи-восьми слепых или подслеповатых детей. Борхеса слепота преследовала в шестом поколении. К сожалению, в известных мне семьях гениев не припомню. Кстати, отец Борхеса говаривал, что дети учат своих родителей, а не наоборот. Герой Сэлинджера рассуждает: «Они (родители), как видно не могут нас любить такими, какие мы есть. Они не могут любить нас без того, чтобы хоть чуточку не переделывать. Они любят не нас самих, а те представления, которые лежат в основе любви к детям, и чем дальше, тем больше. А это все-таки не та любовь». Не менее справедливо и эмоционально высказывается А. Моруа: «Отношения между детьми и родителями так же трудны и драматичны, как отношения между любовниками. Ребенок, вырастая, становится свободным существом, и это поражает и раздражает его
родителей. Очаровательная игрушка превращается в неприятеля».
А теперь попытаемся все это соотнести со слепотой родителей, с их надеждами, усилиями, ожиданиями и любовью, наконец. Любители блеснуть красноречием заявляют: вы — живой пример для ваших детей! Пример чего? «Цену примеру — мы знаем» (М. Цветаева). Быть ребенком слепых родителей — это требует от него таких качеств души, которые не всегда под силу и умудренному летами и опытом человеку. А родители? Ни на что несмотря, некоторое время они могут быть счастливы, даже испытывая колоссальные физические трудности. Но это лишь до тех пор, пока ребенок не сообразит: что-то здесь не так. А далее в лучшем случае возможно снисхождение, в худшем… Возьмем «золотую посредственность»: сочтя себя ущербным, он станет стыдиться своих родителей, будет доказывать что-нибудь и кому-нибудь, как правило, не лучшее. И однажды перед старыми, больными родителями предстанет весьма равнодушный юноша или молодая особа. Возможны и варианты, если родители еще могут быть полезны. Вспомним царя Эдипа и настойчивость его сыновей.
И еще несколько слов о конфликтах слепых родителей и их зрячих детей. Это—не конфликт поколений (как привыкли объяснять), а скорее всего конфликт поклонений. Слепцы в своем внешнем облике лишены эстетического начала, а их дети еще долго не смогут постичь смысла, значения начала этического, если постигнут вообще. Это аксиома. Дети хотят, им необходимо, чтобы «в человеке все было прекрасно…», но если в патроне нет лампы, можете сколько угодно щелкать выключателем, пока не онемеет рука… Хотя японские художники утверждают: «Пустые места на свитке исполнены большего смысла, нежели то, что начертала на нем кисть».

«Молю святое провиденье: оставь мне тягостные дни, Но дай железное терпенье, но сердце мне окамени» (Н. Языков).
Рудольф Штейнер писал, что, когда что-то подходит к концу, следует помнить, что начинается что-то новое. «Совет полезный, хотя и трудновыполнимый, поскольку, что мы теряем — известно, а, что приобретаем — нет. У нас есть сложившееся, иногда преувеличенное впечатление об утраченном, но мы не знаем, что произойдет, что случится взамен» (Х. Борхес). Не знаем и мечемся, и ищем ответа. Пророки, мудрецы, джосакиды, вещуньи, ясновидцы. Коран и Библия. Литература и искусство. Герои, кумиры, личности.
«У меня громадное преимущество благодаря тому, что я родился в такую эпоху, когда имели место величайшие мировые события» (И. Гете).
Увидеть и признать не только достоинства художника, но найти и извлечь из его творчества личностный опыт, необходимый времени, необходимый человеку. Потому что, каков бы ни был наш опыт, он, скорее всего, может остаться невостребованным. «Художник — тоже власть», — писал А. Герцен. Но главное, в выборе этой власти человек свободен. Не потому ли моральная природа человека живучее природы физической» (Л. Толстой). «Дух мужества» — то бесценное и единственное, что пока еще удавалось сохранить. И все же предчувствие неминуемой потери было и остается. И с этим ничего нельзя сделать. «Горек мой хлеб. Мой голос — полынь…» (А. Тарковский), и кто пожелает разделить такую горечь, горесть пожизненную? А как понять веру, уверенность человека отстраненного, бессильного, убогого (может, в чем-то ближе к Богу?) в том, что «не потрясенья и перевороты для новой жизни очищают путь, а откровенья, бури и щедроты души воспламененной чьей-нибудь» (Б. Пастернак)?

«Очами он ослеп, но духом он прозрел, и тьма его полна немеркнущего света» (В. Гюго).
Слепота столетнего Фауста многими традиционно воспринимается как старческая. При этом почему-то забывается настойчивое деяние Заботы. Ослепленный ею. Фауст прозревает внутренне и. что особенно важно, признает этот внутренний свет. Это — свет истины, свет созидания,
свет возрождения. Вера в будущее, в свободный труд свободного человека — таков нравственный выбор героя. Физическая Природа подлежит уничтожению, но прежде уничтожается физическое зрение. Это — для осмысления и примирения. Жизнь продолжается. И в этом жизнеутверждающий гуманизм, который постигает герой Гете ясновидящим разумом.
«Самое существенное в творчестве Гете принадлежит не прошлому. Царство, именуемое Гете, находится в будущем» (И. Бехер).
С некоторых пор мое одиночество лукавит со мной, маскируется, превращаясь из партнера в жестокого врага — в безысходность, рисует, подробно расписывает мою скорую гибель под хищным взглядом «рысьих глаз» (А. Ахматова).
Но быть может, умирающий И. Гете указательным пальцем на одеяле писал именно те слова, которые я приняла, которым подчинилась, признавая над собой не только власть тьмы, но и власть великого художника:

«Das ist der Weisheit letzter Schluss: Nur der verdient sich Freiheit wie das Leben. Der taglich sie erobera muss!» * (И. Гете).
Эта великая власть великого художника помогает мне всякий раз разоблачать и обезоруживать моего врага — мою безысходность, бороться с ним, обращать в своего партнера и, взывая к милости всемогущей покровительницы моей, продолжать жить и продолжать верить. (Конец)

• Лишь тот достоин жизни и свободы,
• Кто каждый день за них идет на бой! (с немецкого)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *