Санта Лючия 10

Санта Лючия (продолжение)

«Мгновенно твой проснулся гений» (А. Пушкин И. Козлову).

Он переселился в мир звуков, в мир парадоксов в 39 лет. Чтобы чувствовать себя свободней, уверенней, ему необходимо было ограниченное пространство. Прогуливаясь по возмутительно узким для зрячего глаза коридорам, слегка касаясь стен, построенного для него дома, он услышал эти изумительные по звучанию и созвучию слова: звон, дум, дом, сон, он. «Поэзия непереводима. Поэзия глубоко национальна» (В. Шаламов). Хочется возразить, но можно и согласиться, потому что таких переводов, наверное, не так много.

Как-то находясь в дорогом сердцу Петербурге и вслушиваясь трепетно в «Невы державное теченье», будто теченье времени: из далекого прошлого — через наши дни, через нас, — я набросилась на нерусские стихи, с тем чтобы перевести. Это были разные стихи разных поэтов, но все о Питере, все о Неве. После долгих мучений выжала две строчки, всего-то, но зато какие: «Мне в каменные мостовые вдохнуть бы Азии тепло». Они, жители Петербурга, так любят солнце, которого им не хватает. Вот и хотелось поделиться.

«Я постарался бы научить их разбираться в том, кто они такие, а не просто знать свои имена и так далее. Но сначала я бы, наверно, помог им избавиться от всего, что внушили им родители и все окружающие. Ведь слон большой только рядом с кем-то — например, с собакой или женщиной» (Д. Сэлинджер).

Я ни в коем случае не пытаюсь вбить клин. Тем более что он вбит самой жизнью. Да и не клин вовсе, а воздвигнута китайская стена. Разрушить ее вряд ли удастся, а «продырявить», хотя бы кое-где, пытались и до меня. А я взываю в очередной раз к пониманию и к уважению, и еще к справедливости, и «всеми силами своими молюсь за тех и за других» (М. Волошин).

«Для публики повторенье означает доказательство» (А. Франс).

Тифлологи и тифлопедагоги защищают диссертации, пишут монографии, а культура общения между слепыми и зрячими не повышается. Лишь иногда сотрут пыль с увесистых фолиантов перепуганные студенты или аспиранты, которым предстоит держать экзамен перед самолюбивым автором, который уже находится «на вершине своей садящейся славы» (А. Герцен). Не исключено, что количество фолиантов увеличится, но читать их по-прежнему нужно будет со специальным словарем. У чиновника, у врача, у кассира, у водителя авто и у моих соседей таких словарей нет. Времени — тоже. Дети? Ну, конечно, есть. Даже носят очки: у прабабушки было очень слабое зрение.

Результаты социологических исследований Т. М. Марковича оказались весьма неутешительными, даже удручающими: что чувствуют зрячие при общении со слепыми? Итак, что же? 84 процента опрошенных испытывали очень неприятные чувства и не хотели бы повторить такие контакты, 3 процента — затруднение, 6 процентов не смогли ответить на этот вопрос. И только 7 процентам этот контакт доставил удовольствие. Как

негативные, отталкивающие черты у слепых некоторые специалисты отмечают эгоцентризм, честолюбие, стремление к самовыражению и к самоутверждению. А если бы этого не было, скажем, у О. Скороходовой, Э. Келлер, Лины По, у пианиста Л. Зюзина, у академика Н. Понтрягина? Луи Брайль, став несчастным в трехлетнем возрасте, сделал счастливыми миллионы людей. И разве не выиграли при этом зрячие? «Неразвитость у слепых механизмов невербальной коммуникации» — это лишь изящный легкий занавес, ширма, за которой прячутся ученые мужи, тифлоспециалисты. Причина непонимания и невосприятия гораздо серьезней и глубже.

«Может быть, они правы — да и я не виноват!» (А. Пушкин).

Говорят и пишут об инфантильности слепых, об их излишней доверчивости, некоторой назойливости. Не спорю. И самой приходилось наблюдать. Особенно в лечебных заведениях, в домах отдыха, в домах-интернатах для престарелых. (Как будто нельзя назвать более гуманно и более благозвучно! Престарелый — это значит не просто старый, а старый-престарый, уже перестарелый, покрылся плесенью. А чем лучше звучит «пожилой»? Как будто пожил и — довольно! Достаточно! Хватит! Хорош!) Кстати, слепые до последнего ползка не идут в дом престарелых, называя его

—        преддверием кладбища. И делают для себя выводы, не желают в еще большее заточение: песни попоют, стихи почитают да и спешат покинуть эту «сцену>. А что касается наивности слепых и прочего… Это проявляется при малейшем внимании, например, со стороны персонала, а оно, внимание.

—        чаще профессиональное, снисходительное, оплачиваемое. Не стоит обольщаться!.. Потребность же — от невостребованности, от недоданного и недополученного. И я тоже порой подсчитываю свои семь процентов от ста. Негусто!.. Но спасибо и на этом!

«Гениальности научиться нельзя, трудолюбию, систематической работе, правдивости перед собой, преодолению самого себя — можно» (В. Шкловский).

Мое дошкольное воспитание и образование начиналось с маленького репродуктора с матерчатым пористым динамиком, украшенным белой пластмассовой чайкой. Отколупнула, отковырнула все же чайку—к неудовольствию мамы. Уж очень хотелось завладеть, сделать своей. Белая — память глаза, гладкая — память руки. Репродуктор к утрате был равнодушен и продолжал рассказывать свои сказки, петь песни. Позже—приучал к классической музыке и приглашал участвовать в пьесах Чехова, Тургенева, Шоу… Приручил, и с этого началось раздвоение: с ними было интересно, приятно, легко, а в жизни — все непонятно и не так… До сих пор радиоприемник — самый близкий и дорогой друг. До сих пор отношусь к нему как к живому существу, благодарно глажу рукой. Недоступны стали многие любимые передачи: «Встреча с песней», «Театр у микрофона» и другие. «Свобода»

—        волна, с которой почти не ухожу. Узнаю ведущих по голосам. Особенно необходимы мне «Поверх барьеров» и «Лицом к лицу». Может, потому, что живые лица давно в тени. Вернее, их нет. Иногда удается ухватить «Немецкую волну», но на нее обычно наскакивает множество других волн. А «Свобода» все же пробивается. Чуть вправо или чуть влево

—        можешь попасть в вакуум или на волну лжи. Ложь раздражает, утомляет, опустошает выкачиванием, выматыванием, а правда, случается, придавит, вонзит в бок острые вилы, зато не виляет, не увиливает, хотя в чем-то и добивает. Например, детей в Бразилии так много, что их стали отстреливать… Как?! Как собак?! А что же будет со слепыми?! Ведь их тоже много! Да и проще с ними: никуда не скроются, не смогут защититься. Да и как они определят, узнают того, кто… А защитники? А поборники прав? Неужели так никогда и никто не возьмет под защиту… слепых?!

«Он находит в голосах бесконечное множество оттенков, ускользающих от нас» (Д. Дидро).

Голоса людей. Голоса городов. Голос Петербурга — неспешный и немного торжественный. Голос может притягивать, может втянуть, обмануть — это реже, скорее оттолкнуть. Зрячее ухо узреет открытость и коварство, доброту и злобу, силу и слабость, страстную заинтересованность и холодный, холопский расчет, искренность и фальшь, равнодушие — всегда и обязательно. Голос может быть ароматный, чистый, замызганный, горячий (горящий), безжизненный, мертвый («студысветный» — говорила моя знакомая), улыбчивый, солнечный и так далее и так далее.

«Ты знаешь, я тебя вижу… У меня глаза вместо ушей…» (Ж.Кокто).

Голоса особенно выразительны и зримы в ночи, в ночной тиши. Медленно-медленно вращаю шершавое колесико радиоприемника: вот голос, как дешевые духи, и такое ловкое косноязычие, а этот — голос-погремушка, беспричинно-веселый и бессмысленно-смешной, бренчит себе. Опять я узнаю голос в кованом сапоге — ступня плоская, тяжелая, пудовая. И снова этот, неизбежно пугающий, неотступно жестокий, полный цинизма. Слова не произносит, а выплевывает сквозь зубы — голос-лезвие. Ты — приветственную руку, а он… нет, не камень, а так, чтобы ладонь раскроило, чтобы кровило сердце. Такой у Магды, у Горна, и потому садизм, хладнокровие к Кречмару. Если бы на месте Кречмара, который на слух охотился за «ядовитым теплом», желая отомстить за свои обиды, если бы на его месте оказался тот, кто назвал «…себя Гантенбайн» (М. Фриш)…

(Продолжение следует)  Санта Лючия 11

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *