Остров любви. Тень

Тень

Он стал моей тенью, и вначале я приняла ее, эту тень, без раздражения и даже с радостью. Приняла из-за своей незащищенности, непрактичности и, если уж быть абсолютно честной, — из-за своей некоторой беспомощности на новом месте. Мои душевные раны от нанесенных часто близкими и дорогими людьми обид, продолжали кровоточить.

Вадим любил самозабвенно, преданно. Он жил, дышал только мной, моими заботами и заботой обо мне. Его не увлекала учеба, спорт, кружки, не интересовал и не занимал ни кто из нашего окружения, не волновало происходящее вокруг.

Он любил так, что не мог даже ревновать, как будто его не хватало, не оставалось на ревность.

Забота Вадима больше походила на заботу отеческую.

Он беспокоился о моем здоровье, о настроении, выбирал мне подруг, следил за оценками и знал, когда и по какому предмету могут спросить. В моем столе лежали готовые шпаргалки по математике, которую я крепко запустила в свое время. Он отвечал на письма от моего имени, которые приходили в тот год в огромном количестве от подруг, пожалуй, мнимых подруг. Из-за недавнего расставания с ними мнимость еще не была столь осязаемой, и поэтому приходилось поддерживать переписку. Переписка, конечно, в большей мере была формальной, и всё же, требовала времени и желания.

Вадим охотно дежурил бы за меня по классу и по столовой, но от этой услуги я под всякими предлогами отказывалась, чтобы, пусть даже короткое время, побыть возле тебя.

Тот, кто составлял списки дежурных, преднамеренно соединял нас с тобой. Может быть, ты сам об этом их просил. Но а если бы у нас всё складывалось, как у всех, те же самые благодетели могли бы с легкостью разлучить нас, потому что многие из них были влюблены в тебя, и не пережили бы нашей дружбы.

Мы дежурили, а Вадим приходил, как бы помочь. Он почти всегда был рядом. А когда рядом нельзя было находиться, он ждал в коридоре, сидя на подоконнике. Он терпеливо ждал, когда проходили занятия литературного или хорового кружка и только просил опоздавших оставлять дверь приоткрытой, чтобы видеть меня.

Его преданность не только не льстила моему самолюбию, но очень скоро стало тяготить, хотя я уже успела привыкнуть, и он, и его любовь и заботы – все это становилось частью моей жизни. И совсем этим (уже чувствовала, знала) мне предстоит расстаться.

Ты откровенно презирал его, а может быть, и меня. Я видела, ощущала постоянно твою неприкаянность, твое одиночество. Мы все, трое, Не были беспечны и счастливы, как бывает беспечна и счастлива юность. Мы не могли утешиться даже мечтой: слишком наглядна была реальность.

Ты был рядом. Мы встречались каждый день, но не могли говорить друг с другом просто, спокойно, честно, не считая случайных, коротких фраз, фраз, наполненных обидными колкостями и кривлянием…
Роза Ахтямова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *