Не делайте ей больно, господа!!!

Не делайте ей больно, господа!!!

Он не присутствовал на выпускном вечере и не видел, как ей вручали аттестат зрелости – свидетельство об окончании специализированной школы для слепых детей.

Не узнал он и о том, что его незрячая дочь блестяще окончила университет, получила высшее образование. А потом Евдокия Елисеевна обучала взрослых, потерявших зрение в зрелом возрасте. Среди них были кандидаты и доктора наук. Она учила их читать и писать по системе брайля. Нередко вдохновенно рассказывала своим ученикам о великом изобретении великого человека. Приходилось обучать письму и чтению и инвалидов войны. Иногда у них не было не только зрения, но и полноценных рук. А если у человека всего-то два-три пальца, да и те повреждены! Как можно писать? Читать руками?

Приходили в класс отчаявшиеся, готовые расстаться с жизнью, но педагог творила чудеса: Приходили со слезами, а уходили с благодарной улыбкой и – прямо в библиотеку для слепых.

Ученики Евдокии Елисеевны Ставченко не могли видеть ни слёз горя, ни слёз радости своей учительницы. Порой она, плача, говорила:

— Пусть вернулся бы даже инвалидом! Слепым, безруким, безногим!!! Я бы ухаживала за ним… Представляешь, как бы он радовался, что я выучилась, работаю… Ведь, когда он приехал попрощаться ко мне в школу, мне было всего-то одиннадцать лет. Обещал вернуться. Обещал показать меня известным специалистам, чтобы я стала видеть. Я же зрячей родилась…

Она завидовала мне немного: Мой отец тоже воевал, дошёл до Берлина. Был тяжело ранен, но, слава богу, вернулся. А мать Евдокии Елисеевны получила похоронку. Елисей Онуфриевич Ставченко погиб. Погиб при освобождении Польши.

Его дочь, выйдя замуж, не стала менять фамилию. А потом у неё родился сын – Ставченко Евгений. Внук вырос очень похожим на своего деда: высокий, статный красавец. Уже и правнук вырос – Ставченко Иван. Но не только фамилия погибшего бойца сохранилась. Во всяком случае, так думала Евдокия Елисеевна до сих пор.

Было у неё когда-то намерение: Подкопить денежек, хотя бы с учительских отпускных поехать в дружественную страну, разыскать могилу отца и – там пролить все горькие невыплаканные слёзы. Однажды я посоветовала ей: Не ждать, пока накопятся деньги, а уже сейчас написать в Польшу, в какие-то военные организации, что ли. И Евдокия Елисеевна, после некоторых споров и колебаний, согласилась со мной. Я рассказала ей, как в шестидесятые годы, будучи школьницей, переписывалась с поляками. Все письма доходили, и были-то они невероятно тёплые, добрые, с пожеланиями обязательной встречи, когда повзрослеем. Я переписывала для них стихи Пушкина, Есенина, — по их просьбе. А они присылали открытки с видами городов Польши, тексты польских песен. Мы все в то время увлекались польской эстрадой и знали имена многих певцов.

Письма писались наугад. Кто-то всё равно получит. Но чаще на конверте было написано: Такой-то класс. Допустим – седьмой. И – первому по списку. А первой, была всегда я, так как фамилия моя начиналась с буквы «А». Переписка наша долго не прерывалась. Порастеряли друг друга только тогда, когда вышли замуж, поженились. У всех появились заботы.

Итак, письмо Евдокии Елисеевны улетело в Польшу. Скажу откровенно, она вовсе ни на что не надеялась. А я почему-то была уверена, что ответ придёт. Наверное, ещё потому, что работала в нашей школе воспитательница Людмила Брониславовна Уланович – полька. Этот человек сыграл очень важную роль в моей жизни. Менялись наши с ней адреса, обстоятельства, и мы теряли друг друга, и снова находили. И снова радовались письмам. И, в конце концов, через много лет встретились. Я была в Ставрополе, где проходила моя творческая встреча с читателями. Да, тогда-то мы и встретились с ней. Она познакомила меня с дочерью, Натальей Анатольевной, и с внуками. К сожалению, эта встреча была последней. Но никогда не забуду я этого добрейшего, справедливого, интеллигентного человека. Она отлично говорила по-польски, любила страну своих предков.

Да простит меня мой обожаемый читатель, ждущий ответа из Польши, пока я вспоминаю о поляках, которых знала. А ещё, в Польше работал некоторое время наш преподаватель, профессор Бадиков. Это – учёный, писатель, критик. Он тоже тепло вспоминал о поляках, заговорил на польском и, конечно, свободно читал. После его гибели в автокатастрофе, вдова Валентина Николаевна Бадикова подарила мне сборники со стихами на польском, которые Виктор Владимирович привёз из Польши. Как бы мне хотелось что-нибудь перевести из этих сборников, но, увы! Некому их даже на диктофон начитать. В общем-то, найти чтеца, наверное, можно, да только платить нечем. А бесплатно теперь даже социальный работник не принесёт письмо с почты. Да что письмо! Даже булки хлеба! Причём, услуги эти становятся всё дороже и дороже. Таковы наши новые законы, позволяющие ненасытным чиновникам шариться в карманах самых обездоленных, то есть инвалидов и стариков. Ну, это я так, к слову. Вернусь к письмам, к долгожданному письму.

Однажды оно пришло. Получила-таки Евдокия Елисеевна ответ на свой запрос. Получила не только письмо. В конверт была вложена фотография могилы и памятника с благодарственной надписью в адрес геройски погибшего бойца – Ставченко Елисея Онуфриевича. Евдокия Елисеевна не могла поверить, плакала. Плакали коллеги наши. Были среди них и два учителя – потерявшие зрение на фронте. А ещё, все сокрушались по поводу того, что некому прочитать письмо. Нет, конечно, не потому, что все учителя – слепые. Были среди нас и зрячие. А вот поляков и знающих польский язык, не было. Правда, когда я училась в университете, мне удалось посетить несколько занятий в кружке по изучению польского языка. А вела занятия Преподаватель Фаина Ивановна Стеклова. Она не только знала язык, но и встречалась с ссыльными поляками, и написала немало исследований на данную тему.

Ну, и что же мне мешает пойти к Фаине Ивановне с письмом и попросить перевести его? Так я и сделала. Всего содержания, конечно, не помню, но было оно абсолютно обнадёживающим. Кстати, Евдокию Елисеевну приглашали. В письме был подробно расписан маршрут, как добраться до нужного места. Коллеги читали и перечитывали перевод, который сделала Фаина Ивановна. Они подолгу рассматривали фотографию, комментировали, восторгались тем, что могила ухожена. Много цветов. Говорили, что выглядит очень благородно. Правда, поехать в Польшу так и не получилось у Евдокии Елисеевны. Но только она и подумать не смела, что с её отцом снова будут воевать, только теперь уже с мёртвым и – уже свои. Свои ли? Разумеется, свои! А иначе… Как же ребята, которые любили Пушкина и Есенина? Как же близкий и дорогой мне человек – моя воспитательница?

В декабре 2017 года Евдокии Елисеевне исполнится 87 лет. Она часто болеет. А когда здоровье позволяет, слушает новости по радио. И ни одна новость не проходит мимо неё. Жаль только, что к старости настигло такое разочарование этого человека! Так и хочется попросить, если бы услышали: «Не делайте ей больно, господа! Она уже слишком дорого заплатила за свою горькую, горестную жизнь!»

И ещё, хочу напомнить: Елисей Ставченко ушёл на фронт из Челябинской области, из города Златоуста.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *