Морские камешки

Морские камешки

Нас пригласили одновременно. Ей сестричка Валентина кивнула, а меня, приветливо улыбаясь, привычно и ловко подхватила. Войдя в кабинет Лидии Владимировны Колесниковой, я тихо поздоровалась. Здесь всегда разговаривали тихо. Наверное, потому, что больные нередко во время процедуры засыпали, или подрёмывали. Лидия Владимировна лечила иглоукалыванием. Такое искусство врачевания она постигала в своё время, обучаясь в Китае. Отлично владела китайским языком, свободно читала и переводила. Рассказывала, что видела самого Мао. Когда мы познакомились, она работала в санатории для слепых «Солнечный берег». Это в Геленджике.

О Лидии Владимировне стоило бы рассказать особо. В своей жизни я не встречала человека, хотя бы отдалённо напоминавшего её. В медицине она была опытным практиком. Умела объяснить даже самому бестолковому пациенту симптомы, связанные с его болезнью, обосновав научно и, в то же время, вполне доходчиво. Но меня ничуть не меньше поражало другое: её знания в области литературы. Она помнила множество стихов наизусть. Причём, давала им своё, оригинальное толкование, свою трактовку. Общие знакомые часто говорили о мужском характере доктора. Трудно не согласиться, тем более что не раз сама в этом убеждалась. Но при этом, Лидия Владимировна трепетно относилась не только к творчеству знаменитых женщин, – Анны Ахматовой и Марины Цветаевой, — но говорила об их судьбах, делая свои собственные выводы, до которых не всякий биограф мог бы дойти. Разных писателей вспоминали мы с ней, так, между делом.    Я искренне удивилась, узнав, что Лидия Владимировна регулярно читает журнал «Простор», который тогда издавался в Алма-Ате. Она обожала поэзию Русскоязычного (так теперь обзывают нас, нерусских, пишущих на русском языке) поэта — Олжаса Сулейменова, следила за его публичными выступлениями.

В этот раз мы встречались с ней третий год подряд. Конечно, Лидия Владимировна лечила всех, кто к ней попадал. Важно было попасть. Главное, чтобы хватило на всех нуждающихся её драгоценного времени. И всё же… с некоторыми больными у неё складывались на долгие годы дружеские отношения.   Она любила наших незрячих музыкантов и поэтов, многих знала лично, относилась при этом к людям весьма избирательно. Имя её было известно далеко за пределами Краснодарского края, потому и приезжали страждущие отовсюду. Случалось, попадали к доктору люди, не имевшие никакого отношения к ВОС, то есть к обществу слепых. Не знаю, как это им удавалось? Но знаю одно: С такими больными Лидия Владимировна не церемонилась. Исключение составляли одарённые, талантливые, независимо от их популярности. Достаточно было её собственной оценки вашего творчества.

Были у Лидии Владимировны серьёзные разработки по лечению глазных болезней. Работая в санатории «Солнечный берег», она смогла кое-кому помочь стабилизировать зрение.

 

Мы обнялись, и, взглянув на меня тем проницательным взглядом, который я чувствовала каждой клеточкой своего существа, Лидия Владимировна проводила меня, в так называемый кабинет за занавеской, похожий на перенаселённое купе, а ей сказала:

— На вчерашнее место, пожалуйста.

Заглянув ко всем возлежащим и уложив даму, Лидия Владимировна вернулась ко мне. Мы перекинулись несколькими фразами, и вдруг она спросила:

— Вы познакомились? – Имея в виду даму, с которой мы вместе входили в кабинет.

— Да, конечно.

— И что же думаете по этому поводу?

— По какому поводу? – Удивилась я.

— По поводу фамилии, разумеется, — недовольно проворчала Лидия Владимировна.

— Что Вы? Я даже имени её не знаю.

— «Я имени её не знаю…» — Продекламировала она. – Интересно Вы знакомитесь. Со всеми так, да?

Она уже слегка издевалась, а я растерянно молчала.

— Её фамилия… — Лидия Владимировна произнесла фамилию известного писателя.

— Понимаете? Может быть, однофамильцы? Возможно, родственница? Или, пожалуй, — Нет. Родственники известных людей объявляют мне об этом прямо с порога, — сделала заключение доктор. Дальше было всё, как в прошлый раз: Посмотрела, порасспрашивала и уложила.

Некоторые пациенты лежали молча. Кое-кто изредка всхрапывал, будя самого себя. Мне не спалось и не дремалось. Озадаченная Лидией Владимировной, я вспоминала встречу с незнакомкой, в коридоре, в ожидании своей очереди.

Она вошла в маленький закуток перед кабинетом врача, тихо спросила:

— Скажите, пожалуйста, кто последний?

Народу было немного. Сидевший рядом со мной мужчина ответил:

— Здесь приглашают по времени. А Вы – в первый раз?

— Нет. Я была вчера, — ответила дама.

— Ну, тогда сидите и ждите. Вас вызовут, — тоном учителя сказал всё тот же мужчина. Она села возле меня с другой стороны. Потом немного отодвинулась, поняв, что мне, точнее, моим движущимся рукам, необходимо некоторое пространство, потому что на коленях у меня лежала брайлевская книга, которую я читала. На наше счастье, то есть, — на счастье незрячих отдыхающих, в санатории была замечательная брайлевская библиотека. Литература – на любой вкус. Я, как правило, во время отдыха перечитывала то, что уже не раз читано  мной. Начинать что-то новое, незнакомое не хотелось.  Редко брала и «говорящие» книги, то есть озвученные, или, — аудио. Кому как нравится. Санаторий специализированный, и потому вид брайлевской книги, напечатанной рельефно-точечным шрифтом, на толстой плотной бумаге,   объёмной, по сравнению с обычной книгой, для зрячих читателей, здесь никого не смущает. Никто не задаёт докучливых вопросов, вроде таких, как: «И Вы что-нибудь понимаете? Я вот ничего не могу нащупать», «А что это у Вас, буквы такие, да?» Ну, и всё в таком духе. Вообще-то, многие незрячие, отдыхающие в санатории для слепых, отдают предпочтение именно брайлевской книге: Есть свободное время, — свободное от быта, от кастрюль… Так проще переждать очередь на процедуры. Да и на пляже приятно посидеть с книжкой — в тенёчке. Библиотекарь Татьяна Михайловна рассказывала, как читатели, особенно интеллектуалы, просят:

— Дайте что-нибудь, пожалуйста, чтобы пошуршать. Дома времени нет совершенно — читать по брайлю. А какое это наслаждение, когда ты читаешь сам, самостоятельно, собственноручно. Никого не просишь. Даже не мешаешь никому, потому что и свет тебе не нужно включать.

У дамы,

Спрашивающей про очередь, был тёплый, какой-то лучезарный голос. Каким-то шестым чувством угадывалось, что она – красавица, и красота её, несмотря на то, что держится эта дама просто и скромно, броская, незабываемая, какой одаривает природа только избранных.

И вот, я почувствовала, что она смотрит на меня. Даже не на меня, а в мою сторону, что ли. Нет, и опять не то. Она смотрела на мои руки, на то, как они двигались при чтении. Но смотрела не прямо, не явно, а будто подглядывая, осторожно и застенчиво. Потом поинтересовалась, стараясь говорить как можно деликатней:

— Извините, а что Вы читаете?

— Вы хотите спросить, как я читаю: — Улыбнулась я в ответ.

— Простите, но я, на самом деле, никогда не видела, как читают незрячие.

— Ну, это такой шрифт, который изобрёл Луи Брайль. Вот теперь все незрячие им пользуются, и пишут и читают.

— А… он же – француз…

-Ну, да. Шрифт адаптирован, и к русскому языку, и к прочим…

— И все книги, всех писателей напечатаны таким образом, да: — Как-то смущённо спрашивала она.

И тут я вдруг вспомнила: Моя новая знакомая поинтересовалась, есть ли по брайлю книги того самого писателя, фамилию которого произнесла Лидия Владимировна? Стоп! Ну и что? Нормальный вопрос. Может быть, это один из любимых ею писателей. Тем более, если однофамилец. А я тут лежу и фантазирую себе. Нет, конечно. Лидия Владимировна права: Все родственники знаменитостей, даже не здороваясь, объявляют ей с порога: Я, мол, такой-то и такой-то! И попробуйте только меня не принять!

Однажды угораздило меня стать невольным свидетелем подобного общения доктора с родственницей «звезды», как сказали бы сейчас. Посетительница вначале восхищалась собой, но, видя, что доктора это абсолютно не трогает, стала энергично льстить, рассыпая комплементы в адрес врача. На лесть Лидия Владимировн отреагировала так:

— Во-первых, всё, о чём Вы сейчас изволите говорить, мне давно известно. Во-вторых, Вы не успеете пролечиться до Вашего отъезда. Здесь — очередь.  Вам понятно?

Посетительница не ожидала такой реакции.

— Я буду жаловаться! Напишу в министерство! – Закричала она. Затем, будто спохватившись, вдруг… начала рыдать, приговаривая:

— Вы мне – мать родная! Я Вас прошу, как мать родную!!! Буду за Вас, матушка, всю жизнь молиться!

Её, в конце концов, ласково, по-матерински, выпроводили из кабинета. Кстати, «Дочурка» была почти вдвое старше нашего доктора.

Слыша их диалог, я недолго улыбалась. Вскоре меня разобрал такой смех, что я уже не могла его сдерживать.

— Вы слышали? Надо же до такого докатиться! – Возмущалась Лидия Владимировна. И вдруг переключилась на меня

-Ну, хватит ржать! Нашли над чем смеяться! А я должна с такими вот работать!

Как бы ни возмущалась, а продолжала говорить со мной довольно-таки тихо. Такой уж это был кабинет.

Освобождая от иголочек, о чём-то переговариваясь с пациентами почти шёпотом, Лидия Владимировна проводила несколько человек. Заглянула ко мне за ширму и, молча, ушла. Я слышала, как она прощалась до завтра с загадочной незнакомкой. Ни о чём не спрашивала. Прошло ещё минут десять, и я тоже была свободна. У двери меня перехватила сестричка:

— Немного посидите. Подождите. А я Вам сейчас налью чайку с травкой. Лидия Владимировна заваривала.

Чай был горячий, горьковатый на вкус, но какой изумительный аромат!!! Возможны, собирали те травы где-нибудь на кубанских лугах.

— Ну и как? – Бодро спросила Лидия Владимировна, беря свою чашку со стола.

— Божественно! Здесь мята, да? – Спросила я.

— Ну, да! Мы сейчас Вам прямо-таки всё расскажем! Выложим все наши секреты, — посмеиваясь, ответила она.

Вспомнили общих знакомых. Поговорили про новый сборник Михаила Ивановича Суворова. Стали прощаться.

— Жду Вас завтра, в это же время. И ещё, от нас с Валей Вам пионерское поручение: Выяснить относительно фамилии Вашей знакомой, — дружеская издёвка снова прозвучала в интонации доктора в словах «Вашей знакомой».

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *