Морские камешки (окончание)

Морские камешки (окончание)

К Лидии Владимировне мы приходили вместе. У Гюли не было других процедур. У меня — были, но я добровольно отказалась от них. Никакие процедуры не могут сравниться с прогулками по набережной, когда, очарованный птичьим пением, всей грудью вдыхаешь терпкий морской воздух, наслаждаешься, а рядом с тобой идёт необыкновенный человек, удивительный рассказчик. Восторженно расписывала Гюли свои родные места, говорила о родственниках, а я слушала и слушала. И так слушала бы бесконечно. Иногда казалось, что уже это слышала. А, может быть, где-то читала. Странное  это было ощущение.

Она так живо рассказывала о родителях, о тётушках, о своей семье, что временами мне хотелось сказать ей: «Слушай, да я же их помню! Помню, как всё было!» Но вот она внезапно останавливалась, быстро поворачивалась ко мне и, энергично жестикулируя, приглашала:

— Ты обязательно приедешь к нам! Ты должна немедленно дать мне слово! Обещай! Я познакомлю тебя с нашим сыном, с моим мужем, с братом!!! Тебе у нас понравится, честное слово!

— Дать слово, да ещё немедленно, пожалуй, не смогу. Слишком много разных обстоятельств, которые не зависят от моего желания. Хотя, было бы интересно, наверное.

— «Интересно!» Тоже мне! Скажи, ты когда-нибудь в своей жизни пробовала мамалыгу? Или, хотя бы, знаешь, что это такое? Да у вас в Казахстане растут мандарины? Нет!

— Про мамалыгу только читала. А вот мандарины, конечно, — это весомый аргумент, — говорила я, и мы обе долго смеялись. Потом снова спускались к морю, садились на лежаки, и она просила, подавая мне камешки, показать брайлевские цифры, буквы… Чтобы продемонстрировать возможности системы Брайля, Я показывала нотные, математические, химические и прочие знаки. Гюли, как и прежде, внимательно следила за моими руками, всматривалась в замысловатые рисунки.

«Боже, зачем тебе всё это? Для чего?» — Хотела я порой спросить. Для меня Гюли оставалась Поразительным, но, всё же, — зрячим человеком. А она снова и снова возвращалась к разговору о незрячих людях, просила как можно больше рассказать о чтении и письме по брайлю, Хотела, чтобы я читала вслух, и всё удивлялась, как это возможно – прочитывать то, что изображено точками, шрифтом, совершенно не привычным для неё.

Лидия Владимировна при встрече, усмехаясь, спрашивала:

— Ну, как? Выяснили всё? Вы ведь довольно-таки много времени проводите вместе. Да? Знаете уже, кому и кем приходится наша красавица?

Я отвечала уклончиво. Казалось, незачем что-то выяснять. Захочет, сама расскажет. Да разве это сейчас для меня важно?

Срок путёвки Гюли заканчивался. За ней должен был приехать муж.

Как обычно, Гюли пришла после обеда. Взглянув на меня, она весело рассмеялась.

— Что такое? В чём дело? Что не так, Гюли?

Двумя указательными пальцами она стала приглаживать мои брови:

— Знаешь, Рози, у нашего Сандрро, когда умоется, точно так же брови встают дыбом! Вот теперь порядок! Идём на балкон!

— Что случилось? – Недоумевала я. Но она уже тащила меня, крепко держа за руку. А потом звонко позвала кого-то:

— Давид, вот она, вот Роза! Смотри! Правда же, она такая, как я говорила тебе по телефону?!

— А можно ближе посмотреть? Может, вы сюда спуститесь? —  услышала я улыбчивый мужской голос.

— Ой, подожди, пожалуйста! Мы же не обменялись адресами, — вдруг спохватилась она.

Я продиктовала свой адрес, затем достала брайлевский прибор, грифель,

Дорожный блокнот и стала записывать. Гюли продиктовала адрес, назвала свою, уже известную мне, фамилию… Помолчав секунду, сказала:

— На всякий случай, запиши и фамилию мужа.

У мужа была другая фамилия. Видя моё замешательство, она разом ответила на все возникшие в первый день знакомства вопросы:

— Да, я на своей фамилии. А Фазиль Искандер – это мой родной брат. Ты разве не знала?

— Гюли, а рассказ «Запретный плод»?..

— Конечно! Про нас! И про меня! Я сама очень люблю этот рассказ. Ты читала, да? По брайлю? Вот это да! Здорово! Ну, всё! Пойдём, познакомлю тебя с Давидом! Заодно и проводишь меня. Жаль расставаться. Но, мы же встретимся обязательно? Правда?

— Возможно, — ответила я.

— Хочешь, я пришлю тебе книгу Фазиля?

— Спасибо. Мне, разумеется, было бы приятно её получить, но…

— Но… ты хочешь сказать, что всё равно не сможешь сама прочитать, да? Неуверенно спросила Гюли.

— Да, дело не только в этом. Произведения твоего брата я с удовольствием читаю по брайлю и слушаю в записи на кассетах. А как-то даже довелось услышать, как Фазиль Абдулович сам читает свои рассказы. Какой красивый, рокочущий голос! И читает потрясающе!   Знаешь, если можешь, пришли его книгу Лидии Владимировне. Хорошо бы, — с автографом. Она очень трепетно относится к таким подаркам. Я как-то по её просьбе привезла сборник нашего Олжаса Сулейменова. Лидия Владимировна была так счастлива, сразу стала вслух читать отдельные строчки.

— А мы уже договорились с ней, и я пообещала, — смущённо сообщила Гюли. Ну, теперь мне стало ясно, почему Лидия Владимировна при встрече загадочно улыбалась, подтрунивая надо мной.

Давид Богданович терпеливо ожидал, когда мы окончательно распрощаемся. Гюли всё говорила и говорила без умолку: Про Сухуми, про сына и брата, про то, как быстро я читаю по брайлю… и вдруг внезапно замолчала. Она, сдерживая слёзы, обняла меня. А потом, неестественно для неё, тихо сказала:

— Я взяла наши камешки с собой. Взяла так просто. Без тебя всё равно ничего не смогу изобразить. Ну, на память взяла. Их тут шесть штук…

Она открыла сумочку, и уже почти прошептала:

— Давай разделим поровну, по три камешка. И ты тоже будешь вспоминать. А главное, ты же мне показала не только брайль. Ты подсказала очень важное для меня. Чтобы ни случилось, нельзя раскисать. Нельзя, потому что будет тогда гораздо хуже. Да?

Я не ответила, боясь расплакаться.

Медленно брела я в сторону санатория.

— Что это у тебя в руке? – Спросила Галина Ивановна

— Драгоценные камешки, которыми поделилась Гюли, грустно пошутила я

— Тебе кажется, что не всё так хорошо у неё, да? Я говорю о зрении

— Не знаю, Галина Ивановна. Но как-то мне за неё горько.

Возвратились в Алма-Ату и, как всегда, повседневные дела навалились, временами придавливая всей тяжестью. Гюли настойчиво приглашала в отпуске посетить Сухуми, обещала до отвала накормить мандаринами, познакомить с родственниками и с друзьями. Она по-прежнему звонко смеялась, шутила.

Мы, пусть даже редко, всё же, — писали и звонили друг другу. Гюли перенесла тяжёлую операцию.

А однажды пришло письмо от Давида Богдановича, в котором он сообщал о том, что Гюли не стало.

Со мной осталось чувство недосказанного и невысказанного, а в память о нашей встрече – морские камешки. Всего семь штук. Четыре я суеверно добавила из тех, что послужили для демонстрации брайлевских знаков. Они и по сей день лежат в маленькой берестяной корзиночке, привезённой в качестве сувенира моей подругой студенческих лет, Леной Агушевич. Эти камешки Галина Ивановна заботливо положила в мою сумку перед самым отъездом.

Общение с семьёй Гюли Некоторое время ещё продолжалось по телефону. Давид Богданович и Сандро также приглашали меня вместе с моим сыном приехать в гости, в Сухуми. Но я уже понимала, что такой поездки не случится. Не случится, потому что самой Гюли не стало. А я хочу помнить её живой. Хочу сохранить до конца моей жизни этот светлый образ человека, обладавшего хрустально-чистым, звонким голосом, человека жизнелюбивого, солнечного, который дарил миру лучезарные улыбки, согревая и очищая его от всего наносного и противоестественного.

Морские камешки  начало читать

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *