К незримому свету

книга «К незримому свету». Работа над этой книгой. Некоторые итоги.

(из опыта незрячего писателя)

Кому нужна такая книга? Обратит ли внимание читатель на то, на что хотел бы, пусть даже косвенно, указать составитель и автор этого собрания? А главное, зачем мне самой себя обременять столь трудоёмким делом, которое, если быть до конца честной, просто не под силу одному, да ещё, к тому же, слепому человеку? Заметьте, человеку, у которого не было, и нет постоянного зрячего помощника?

Я долго не решалась задавать себе подобные вопросы, работая над книгой «К незримому свету». Несмотря на то, что работа эта началась очень давно, не могла предположить, каков будет объём? Как расположится материал? И всё же, понимала только одно: Такая книга нужна. Она нужна всем. Будет ли когда-нибудь издана? Где? Каким образом? Во время работы не задумывалась и над этим. Так бывает. Вероятно, литераторы поймут меня.

В конце концов, Со временем стала ясно: Должно быть три тома, что вполне оправдано. В первый том я включила поэзию и малую прозу. Второй – это отрывки из произведений русских писателей, а в третий том вошли отрывки из произведений зарубежных авторов. Всё вместе я рассматривала как своего рода хрестоматию. Итак, все произведения и отрывки из прозы, вошедшей во второй и в третий тома, объединяла одна тема, не дававшая мне покоя ещё в школьные годы

Признаюсь, работа над такой книгой —  тяжкий труд, и не всегда в удовольствие. Найденный материал я печатала на машинке, на самой обычной. Вначале – на механической — «Москва». Затем, — на электрической, — «Ятрань». Электрическую подарил товарищ в 90-е годы, у которого было своё предприятие. От пишущих машинок постепенно избавлялись, приобретая компьютеры. Товарищ долго уговаривал меня забрать «старушку», а я никак не соглашалась. Говорила, что незрячий человек не сможет печатать на электрической: Чуть задел клавишу – и вот тебе лишняя буква. Где я буду искать того, кто согласится исправлять огромное количество опечатков? Со временем ему удалось меня убедить. Да и жалел он сам эту «Ятрань», чтобы просто взять да выкинуть. Ведь было время, когда за свою «Москву» я отдала двойную цену.

У самой компьютер появился сравнительно недавно.  И теперь, слава Богу, синтезатор речи, установленный на нём, помогает мне не только проверить напечатанное, но и исправить опечатки. И всё же, рукопись книги, о которой идёт речь, повторяю, была напечатана на самой обычной, для зрячих, — машинке. Друзья проверяли и перепроверяли, находили новые опечатки, исправляли и – вновь находили, что исправить. Таков труд незрячего писателя, который способен думать не только и не столько о себе, сколько о вас, мои дорогие, мои терпеливые читатели.

Но без компьютера со специальной программой для слепых… Да, честное слово, теперь уже нам не обойтись.

А как скоро привыкаем мы к хорошему. Уже начинаешь думать: Эх, был бы у меня ещё брайлевский принтер! Да и читающая машина не помешала бы! Кое-что бы ещё! Увы, всё такое и «кое-что» стоит таких денежек, что иметь у себя дома, хотя бы, что-то, — это уже из области фантастики. К сожалению, в некоторых специализированных библиотеках для слепых такие (кстати, уже далеко даже не новинки техники, а, скорее, — устаревающие приспособления) лежат-полёживают себе спокойненько, вне доступа после очередной демонстрации на телевидении: Вот, мол, мы какие! Крутые! Заботимся о наших читателях, которые с возможностями такими, «ограниченными!»   «А денег-то, денег…» — как говаривала одна из героинь в пьесе Алексея Максимовича,   сколько потрачено!

Впрочем, к плохому мы начинаем тоже привыкать. Или, давно привыкли?  Ну, как  тут обойтись без примеров?

Благодарю Бога, что уже не так часто приходится встречаться с чиновниками. Вероятней всего, потому, что нигде не служу.   Надо сказать, многие незрячие стараются встречаться с ними как можно реже, всячески избегают таковых встреч: Откладывают, перепоручают знакомым, готовые оплатить их услуги. Скажете, причём здесь чиновники? Подробней читайте о них у Александра Ивановича Герцена. Вы поразитесь: Написано так, будто всё это происходит сегодня, сейчас. А уж, если речь зашла о нас и о них, скажу, что больше не удивляюсь ничему. Встречаясь с ними, часто задаю один и тот же вопрос, который для них, для чиновников, всегда оказывается неожиданным: «Скажите, пожалуйста, приходилось ли Вам когда-нибудь общаться с незрячим человеком? Ну, или хотя бы видеть его где-нибудь?» Чиновник (или, чиновница) вначале как-то смущённо мнётся, а затем, отвечает: «Вы знаете, — ну, нет…» Стоит ли после этого удивляться тому, как они ведут себя с нами, как разговаривают, какие вопросы они задают нам, слепым? Например: «А  как же Вы пишете без света?» Или, вот ещё: «А как же Вы выходили замуж? Вы же не видите?» А тот факт, что, разговаривая с нами, с незрячими, все они, в основном, смотрят на наших сопровождающих, или, в лучшем случае, — в окно. Как же вам объяснить, господа хорошие, что мы, слепые, живём с вами рядышком, на одной планете, что вас чувствуем. И, ей-богу, даже сочувствуем, а не осуждаем, — как может показаться кому-то. И всё же, говоря о встречах с чиновниками, мы сейчас не касаемся ни продавцов, ни соседей, ни даже медицинских работников. В конце концов, можно пойти в другой магазин или к другому врачу. Да соседи разные бывают. А чиновник, в нашем случае, — это конкретный товарищ, к которому ты вынужден обращаться по конкретному вопросу, а он смотрит на тебя… точь-в-точь как то животное на новенькие ворота. Что делать со всем этим? Во время творческих встреч, я всякий раз, ориентируясь, конечно же, на аудиторию, говорю о необходимости повышения культуры общения между здоровыми и… Как нас только ни называют в последнее время! И всякие аббревиатуры придумывают, чтобы нас обозначить! Недавно знакомая в нескольких статьях об инвалидах прочитала: «Люди с ограниченными способностями». Говорю ей: «Может, опечатки?» Она смеётся: «А, может, кому-то так больше понравилось?» В общем, назову я нас, как называли всегда, как для всех более привычно, – инвалиды. Это проще и всем понятней. Так вот, говорю о необходимости повышении культуры общения, о роли гуманизации общественного мнения, и в разных аудиториях, и на конференциях, и особенно, на встречах с молодёжью, со студентами и со старшеклассниками. Теплится у меня в душе маленькая надежда, что именно вот эти молодые люди не только сами кое-что поймут, но и смогут просветить растерявшихся пред новыми воротами. Дело в том, что чиновники на наших встречах не присутствуют, специальную литературу не читают. А если даже и станут читать, вряд ли что-нибудь поймут, даже со словарём. Ни в коем случае не хочу их обидеть, Просто, специальную литературу пишут специалисты и для специалистов же, можно сказать, — для узких специалистов. А чиновники, к которым нам приходится обращаться, являются специалистами широкого профиля.

Вот я и думаю, что те молодые люди, которые заинтересовались книгой «К незримому свету», когда она была ещё в рукописи, наверняка, встретятся с чиновниками, и, может быть, сумеют поговорить о нас, о них, о человечестве и о человечности, скажем, более предметно, приводя примеры из художественной литературы, как делали это в своих дипломных работах. С удовольствием вспоминаю дни, когда присутствовала на защите

Таких серьёзных, самостоятельных работ.

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *