К незримому свету, продолжение

Из опыта незрячего писателя

(О работе над книгой «К незримому свету»)

Итак, продолжаю свой рассказ о работе над не совсем обычной книгой, одновременно делясь с вами своими размышлениями о том, нужна ли такая книга? Кому? Для чего? Я уже говорила о том, что все три тома её объединены  материалами, связанными одной темой, темой, как, видимо, уже догадался мой проницательный читатель, — образ незрячего в художественной литературе.

О роли художественной литературы в повышении культуры общения между инвалидами и здоровыми людьми, о необходимости правдивого изображения ситуаций и поведения незрячего человека, об ответственности автора перед читателем. (Более подробно: см. доклад на международной конференции в Санкт-Петербурге. 2010 год.  Материал размещён на сайте и опубликован в сборнике материалов конференции.)

Написала о своих упованиях на молодёжь, а после задумалась: Разве сможет даже она повлиять на чиновников? Пока молодёжь обучается в вузах, техникумах и в старших классах, чиновники, если даже устраивают встречи, то, как правило, для галочки, то есть формально. А дальше, после окончания учёбы, скажите на милость, кто же их, таких умных и справедливых, возьмёт на работу в какой-нибудь чиновничий аппарат? Проще пристроить пенсионера, пусть даже малознакомого. Он или она, это неважно, будут дрожать за своё место, будут молчать и во всём и на всё соглашаться. Известен факт, когда (Это было не очень давно) две родственницы претендовали на одну должность. Молодая, с высшим образованием, с достойным опытом работы с людьми, и дама, пребывающая в солидном возрасте, уж простите, весьма скромных способностей… Да, правильно, — предпочли скромные способности. Смотри-ка, какая пошла молодёжь! слишком умная! Будет совать нос, куда не следует!

В таком случае, кто же и каким всё-таки образом может просветить тех, от кого напрямую зависит жизнь любого инвалида? Вы можете сказать, что автору не везло на встречи с порядочными представителями чиновничьего класса. Неправда, везло, и, к счастью, нередко. Писала о них не раз. И всё-таки, гораздо чаще встречались те самые, с которыми пока ещё «жареный петух» играет в прятки. Вероятно, дорогую цену придётся заплатить этим, с позволения сказать, товарищам, за их просвещение.

Приведу ещё один, весьма свежий, пример. На моё обращение за некоторой поддержкой (казалось бы, вполне внятно выраженной)  отвечает специалист широчайшего профиля, представляющий высочайшую власть. Надо сказать, что, отвечая на обращение (куда же деваться, если поручили отвечать), Неплохо бы задать себе кое-какие вопросы. Например, имею ли я право, пребывая при высокой должности, вот так писать? И вообще, кому это я пишу-то, расписываю его жизнь?  И ещё, возможно, следует указывать источники, откуда сведения относительно благосостояния адресата? Может, надо лично встретиться, а не сочинять отписки? Ах, простите, уважаемая Т.М., Вам некогда! Вы страшно заняты! Ведь скоро отпуск, да?

А ещё, не стоит забывать, что для чтения данного письма в нашем сценарии появляется третий человек. И этот третий знаком со мной, знает, как я живу, чем занимаюсь… и, представьте, совершенно не знаком с автором письма, перенасыщенного всякого рода искажениями. Читающие мои письма уже знают, что их задача заменить в данном случае глаза для незрячего человека. Как правило, они не комментируют адресованные мне письма. А тут не выдерживают:

— Послушайте, а причём здесь оно?! – Возмущённо говорит чтец, прибывший специально для чтения писем.

— Что причём? – Растерянно спрашиваю я. И мне отвечают:

— Ни что, а кто. Вот то, что изволит Вам писать. Оно и понятия не имеет о том, кому пишет. И на кого ссылается, — тоже совершенно неясно. Что за замдиректора библиотеки, которому Вы, якобы, заявили, что в работе не нуждаетесь. У зама, наверное, есть фамилия!  О каком ещё центре занятости, в который Вы должны были, по их мнению, обратиться  , идёт речь? Там и молодых-то не знают, куда определить. И вообще, вряд ли им приходилось трудоустраивать писателей, да, к тому же, тотально слепых.

Немалого труда стоило мне остановить этот возмущённый монолог, хотя возразить-то было нечего. Права молодёжь, — что тут ещё скажешь?

Заглянули мы в интернет: Оказалось, что автору письма за полтинник уже. Видимо, центр занятости позаботился, порекомендовал на должность. Хотя, возможны другие варианты.

Дорогие читатели, не удивляйтесь, что рассказывая о работе над книгой «К незримому свету», я уделяю столько внимания классу чиновников. Как уже говорила, во-первых,  именно от них во многом зависит жизнь абсолютного большинства инвалидов. А во-вторых, эти люди оказываются самые «необучаемые», являясь недосягаемыми для нас, и совершенно уверенные в своей правоте и непогрешимости. Добавьте к этому некоторый цинизм и высокомерие. Но, в целом, — это и есть круговая порука и скромные способности.

Включая радио, прислушайтесь и попробуйте угадать, кто является гостем той или иной программы. Через минуту-другую вы легко признаете чиновника по штампам его речи,  или по напыщенным фразам, по весьма ограниченной лексике. Можно даже не вникать в тему разговора. Разумеется, можно услышать и грамотных представителей, говорящих по существу, выразительно, приводя серьёзные аргументы, но, к сожалению, всё реже и реже.

Однажды, слушая передачу «Умники и умницы», была потрясена: В качестве судьи на программу был приглашён губернатор (простите, не помню, какой области) – профессор, доктор наук. Конечно же, и ведущий отметил это как редкий факт. Я очень люблю передачу, но та программа, с участием в ней учёного губернатора,  впечатлила надолго. Низкий поклон ведущему. И, разумеется, такому губернатору, который вёл себя естественно и просто, легко общался, шутил по-доброму. Ни речевых штампов, ни лозунгов, ни декларативных высказываний…

Среди чиновников иногда встречаются молодые люди. Меня не волнует то, что они могут оказаться чьими-то родственниками. Для них, как мне кажется, важно не привыкнуть к стереотипному мышлению, которое тебе навязывают с первых же дней службы, а попробовать мыслить самостоятельно. Их порой откровенно жаль. Жаль, если перестанут расти духовно, утратят способность к анализу, если собственному развитию и самосовершенствованию предпочтут спокойствие и перемещения всё в более удобные кресла, в кабинетах, за наглухо закрытыми дверьми. Приведу ещё один наглядный пример, касающийся молоденького, так сказать, начинающего чиновника. О встрече договорились по телефону. Лифт в учреждении отсутствует. Поднимаюсь в сопровождении знакомой на третий этаж. Очень-очень тепло в помещении. Вернее, жара… Открываю дверь кабинета, на ходу расстёгивая куртку. Левая нога моя ещё в коридоре, но молодой человек, стараясь говорить тоном бывалого маститого чиновника, уже артистично произносит:

— Слушаю Вас!

Так хотелось ответить ему: «Да, обожди же, мальчик! Дай старушке отдышаться! Да ещё ты должен бы предложить мне присесть. Сам-то ты сидишь…» Не сказала. Пожалела мальчонку. Да и показался мне он, в конце концов, разборчивым и сообразительным малым. Опыта общения пока не хватает. Да, это дело поправимое, было бы желание.

Кто же, в таком случае, обучаем? Кому всё же книга «К незримому свету» может оказаться интересной, или даже необходимой?

Когда-то Дина Рубина в одной из радиопередач призналась, что ей интересно разговаривать с таксистами. И я в этом вполне с ней солидарна. Водители такси – это не только «глас народа». Что касается финансовых затрат, то к сожалению, часто приходится пользоваться услугами обычного такси, то есть, без всяких скидок (это я подчёркиваю для всё той же уважаемой Т.М., которой кто-то сообщил, будто бы Ахтямова постоянно пользуется услугами социального такси. Ах, да! Ещё разъезжает на библиотечной машине). Так вот, водители чаще других, наверное, задают разные вопросы, иногда и не очень корректные. Но на их вопросы мы, слепые, должны отвечать без обид, понимая, что следующему незрячему клиенту они эти вопросы не зададут, потому что попытаются нас понять, запомнят то, что мы им говорим. Иногда приходится говорить и объяснять с юмором, чтобы не возникало напряжение от недопонимания. Юмор водители воспринимают отлично, и сами часто шутят. Неразговорчивые, надутые буки среди них встречаются редко. О чём спрашивают? Например: «А деньги Вы на ощупь понимаете, да?» Я тут же, смеясь, предлагаю ему закрыть глаза и попробовать самому. А он, оказывается, от кого-то слышал. Так и живём, пользуясь, главным образом, слухами, да? Но, случается, водитель закрывает глаза и пытается нащупать какие-то знаки, а потом делает простой вывод: «Нет, ни хрена не поймёшь на ощупь!» Кроме того, бывает сложно объяснить водителю, что некоторые люди, такие же, как я, совсем ничего не видят, даже свет. Это невозможно представить, оказывается. И тогда я сама задаю идиотский вопрос водителю, который возвращает его в реальность: «Подъехали, да? А с какой стороны у нас крыльцо?» И всё же, водители – народ любознательный и, надо сказать, добрый. Всегда помогут, если знают, в какой помощи ты нуждаешься, садясь в его машину. Приезжая ко мне по заказу, они каждый раз поражаются, как мне удаётся проходить вдребезги разбитое крыльцо возле подъезда. Чаще всего, видя, как я выхожу из двери, кричат: «Стойте, пожалуйста, на месте. Я помогу Вам спуститься!» С медиками, конечно, тоже значительно проще, чем с нашими чиновниками. Медики, бывает, часто задают вопросы, чему-то удивляются иногда, но они всю жизнь учатся, поэтому общение с незрячим большинство из них воспринимают как очередной урок, как необходимый опыт. Я сейчас не говорю о заевшихся. Есть и такие.

Некоторые официанты признавались, что очень любят свою работу, что им нравится обслуживать людей. Этикет этикетом, но незрячие часто предпочитают в кафе и даже в ресторанах относительное удобство для себя. Я тоже считаю, что лучше попросить тот же салат положить в более глубокую посудину, чем испачкать нечаянно скатерть или своё праздничное платье. В общем, официантам тоже можно многое легко объяснить. Они тоже, как правило, вполне обучаемы, и память у них хорошая. Если обслуживают они  не один день, то улавливают ещё много всяких мелочей, о которых мы и сами-то не всегда помним.

Трудно обучить случайного прохожего на улице, который решается проводить слепого, но у некоторых интуиция так развита, что не требуется никаких объяснений. Значит, главное, чтобы было желание понять другого человека, умение поставить себя на его место, и, чтобы было у человека, с которым мы встречаемся, случайно или по необходимости, — чтобы было у него доброе сердце. Только тогда, мои дорогие читатели, будем мы, незрячие, для вас понятны и, может быть, даже интересны.

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *