Из дневников

После встречи в «Красной гостиной»

Не хотелось расставаться с уютным поэтическим салоном и с его хозяйкой — Ириной Владимировной Забелиной. Но уже поздний вечер. К тому же, расстояние от Радищева до нашей школы приличное. Поэт Николай Сергеевич Байбуза вызывается проводить меня. Благодаря этому, Маэстро может сразу ехать к себе домой.

Когда Байбуза читает стихи, пассажиры в автобусе внезапно затихают. Потом он тормошит меня и просит, чтобы я последовала его примеру. Я отказываюсь, а он уверяет:      — Ничего в том нет предосудительного! Мы же делаем доброе дело!

Где они, по-Вашему, должны искать наши стихи?!

Мы вспоминаем поэтический турнир, который проходил в научнойбиблиотеке. Фамилий поэтов я почти не запомнила, потому что произносились они ведущей как-то нечётко: то ли Цветков, то ли Светлов! То ли Леонов, то ли

Лимонов? Николай Сергеевич громко хохочет:        — А мою фамилию запомнили?        — Странно, но в самом деле, и расслышала, и запомнила.        — Я тоже Вас запомнил. Очень хотелось, чтобы почитали ещё.        Время за разговором пролетело быстро. И вот мы уже возле спальногокорпуса, который, разумеется, закрыт. Отбой был. Николай Сергеевич вначалеслегка постукивает в дверь:

— Нельзя сразу стучать громко. Вдруг дежурный вздремнул. Можно

напугать и на всю жизнь сделать заикой.        Он стучит громче, и на его стук спешит к двери Людмила Константиновна:

— — Иду! Иду! Роза Захаровна, это Вы?!

— Я, конечно,- отвечает Байбуза. Но дверь всё же открывается, и он,раскланиваясь, целует руку Людмиле Константиновне. Она от неожиданности смущается и лепечет:        — Спасибо! Вы — такой интеллигентный! Такой вежливый! Спасибо!

Потом вдруг начинает расхваливать меня:        — Она же у нас такая добрая и умница, поэтому и люди около неё вежливые…

— Да, я, действительно, такой,- подхватывает Николай Сергеевич. Итут Людмила Константиновна берёт меня за руку и, прощаясь с ним, категорично заявляет:        — Идите! Идите! Ей завтра рано вставать! До свидания!

Спасибо, что проводили…

А я обещаю: непременно созвониться с Николаем Сергеевичем до моего отъезда.

Уроки музыки

Вчера я посетила аж три урока музыки. Никак не могла уйти из этого уютного кабинета, где множество цветов (живых), рисунков, скульптур и ещёвсяких чудес, включая записи на кассетах, пластинки, магнитофон, проигрыватель, фортепьяно, станок. Какой станок? Обыкновенный, возле которого дети отрабатывают движения танцев, учатся прямо держать спину и т.д.

А занимается с ними Кузнецова Галина Михайловна. Мы с ней сразу поняли друг друга.  Таким образом, я и попела, и поиграла, и посмеялась, и даже всплакнула… Особенно позабавил меня 3 «Б». Галина Михайловна рассказывала про оперу «Иван Сусанин». Слушали отрывки.

-Итак, дети, кто же такой Иван Сусанин? — Спрашивает Г.М. А один мальчик, сидевший рядом со мной, отвечает:        — Я знаю: Это — великий путешественник!        — А кто такие поляки?

Девочка за последней партой (поспешно):        — Это — враги! В общем, тоже немцы.

Галина Михайловна даёт интересные задания. Проигрывает несколько тактов в большой, в малой октаве, затем во второй. Спрашивает:        — Где, по-вашему, живёт медведь?

На это Оля и Саша дружно отвечают:        — В берлоге!

Немного посмеялись, но всё-таки всех обнаружили: и медведя, и зайчиков, и кукушку…

А потом Галина Михайловна играла несколько тактов и просила детей допеть, то есть допридумать мелодию. Пожалуй, здесь учатся будущие композиторы. Особенно легко справляются с маршами.

На перемене я попросила Галину Михайловну предложить ещё одно задание: Слушая мелодию, дети определяли её цвет. Бред? Возможно. Но ей моя идея понравилась. Спрашивала Галина Михайловна вначале тех, кто не имеет остаточного зрения. Я сравнивала их ощущения со своими и, удивительно, что они совпадали. Если мелодия звучала в мажоре, дети говорили: оранжевый, красный, жёлтый… А в миноре — синий, чёрный… Наверное, в слове «синий» им тоже слышится печаль, а слове «чёрный» — неизбежность, неотвратимость. Или я сама придумала? Допридумывала за них? Ну, если даже и так?!

 12 декабря

Куда-то подевалась книжка, которую по утрам в холле читают малышам. Так вот на сей раз они с радостью атаковали меня. Вначале выясняли, кто есть кто по гороскопу. Потом стали спорить со мной, что старый Новый год не бывает, а бывает только новый. Логично.

Ваня умолял, чтобы я сказала, что он должен сделать, чтобы ему приснилась Наташа. А какие сны рассказывали?!

Да ещё сами разгадывали. Это — к подаркам, а это — приедет мама… Получишь пятёрку, влюбишься, найдёшь клад… Чего только не напридумывали!.. Под шумок разобрали мою причёску и расстегнули почти все пуговицы.

28 ноября

Научила девчонок играть «в откровенность» — на свою голову. Теперь они без меня не желают «откровенничать». На моих коленях мгновенно вырастает «башня» из множества рук (мои руки тоже здесь), называется число, и руки быстро перемещаются снизу вверх. Так, например, — пятнадцать. Чья рука внизу? Колись! То есть — отвечай на любые вопросы, и, разумеется, откровенно.

Как нарочно, в самый первый раз внизу оказалась моя рука, но так как они ещё не усвоили правила игры, мне, вернее, моей руке, удалось выскользнуть. Нечестно? Конечно. Только если я стану отвечать на их вопросы: с кем бы ты из них дружила и с кем бы сидела за одной партой и т.д., будь их соклассницей… Нет, нельзя… всё-таки почти десять лет проработала в школе и точно знаю, что на такие вопросы не отвечают. Правда, такие вопросы, кажется, и не задают педагогам.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *