Главное остаётся за кадром

К читателю

Не раз я задумывалась над тем, как бы издать книгу об участниках Великой Отечественной войны? Ведь немногим удаётся так вот запросто, за чашкой чая, взять да и разговорить человека, которого ты впервые встретил. При этом я как журналист, получала бесценный материал, а как человек, — после таких бесед могла иначе взглянуть на свою жизнь и на жизнь тех, кто сходил с ума по всяким мелочам: завидовал более успешным, страдал потому, что не мог купить себе какое-то кольцо, какую-нибудь безделушку… Да, что об этом говорить? Каждый из нас может вспомнить нечто подобное.

Я собрала толстенную папку, в которой заметки, интервью, очерки о стойких и бесконечно мудрых людях. Есть и черновики, незаконченные статьи… Есть желание донести собранное до читателя. Не все читают документальные повести. Даже исторические романы не всем интересны. Что поделаешь? Когда я со своими учениками, работая в школе, «проходила» «Войну и мир», они, особенно девушки, читали «мир», как правило, а «войну пропускали». И это несмотря на то, что Толстого любили. Позже, в зрелом возрасте, — перечитывали. Здесь всё ясно: Для многих в школьные годы восприятие Толстого непросто. Зато сколько книг о войне,  которые убивают в читателе всякий интерес к этой теме.

Но беда даже не в отсутствии интереса. Интерес может появиться и проявиться. Хуже другое: Это – неверие и недоверие к некоторым авторам. Впрочем, искажения и даже откровенная ложь на совести тех авторов.

Позвольте же мне сегодня, дорогой читатель, представить одну из моих собеседниц (заметьте, именно собеседниц), Марию Демченко. Может быть, это интервью натолкнёт Вас  на размышления и рассуждения. Возможно, Вы сделаете какие-то выводы для себя. В разговоре со мной Мария Васильевна обронила фразу: «Главное всегда остаётся за кадром». Эту фразу я и выношу в заголовок своего краткого интервью. А вы подумайте, должны ли мы знать о таких людях, и нужны ли такого рода материалы?

Роза Ахтямова

               Главное всегда остаётся за кадром

О себе. Мария Васильевна Демченко. Год рождения 1923. ушла на фронт добровольцем в начале войны. Зенитная батарея в составе отдельного зенитного дивизиона /ОЗАД/. Была связисткой. Для меня война закончилась лишь 30 сентября 1945 года, в Бухаресте. Там нас готовили к отправке на дальний восток. А родилась-то на Украине. Правда, с трех лет стала жителем Казахстана. В 1926 году отца перебросили в эти края. Он был военным. Вот и муж мой был военным. И сама. Судьба. Правда, с мужем встретились уже после войны. Красавец был! Да кто же их, военных-то, не любит? Выправка. Дисциплина. Слово с делом не расходится. Да, овдовела. Живу с внучкой. Вдвоем остались с ней.

Чем занимаюсь? Да тем же, что все женщины. Это по дому. Фильмы про войну? Нет, не смотрю. Тяжело вспоминать. Да и если честно сказать, понимаешь, что главное-то всегда остается за кадром. Во дворе? На скамеечке? С соседями? Бывает, сижу. Знаете, раньше о снохах да зятьях судачили, а теперь все занялись политикой. Это, — можно сказать, «голос народа».

Поздравили. То, что вспомнили о нас к очередной годовщине Победы – это приятно, конечно. А мужские карманные часы /подарок/ — это неуважение к женщинам. У меня такое чувство, будто опять на мою ногу 36 размера напялили сапоги – 42 размер. Вот вам и дареный конь. Даже внучке не подаришь.

Пухом им земля. Да не кому, а чему. Бывало, тянешь связь на фронте, а весу-то в самой, чуть больше 40 кг. А еще – две катушки —  по 16 кг и автомат. Нелегко, конечно. Да, и страшно… Власовцы да дезертиры на войне страшнее фашиста. Было это на Украине. Стояли мы под Киевом. До штаба лесом – около семи километров. А через кладбище – примерно где-то три-четыре. Ходила я обычно в штаб с донесением по короткому пути. Пошла как-то ночью и – провалилась… И один сапог будто кто стянул с меня. Выбраться не могу. Страху натерпелась. Подружки на батарее хватились, пошли искать. Куда? На кладбище разумеется. Знали же мой путь.  Кричат: «Не стреляй, слышишь?» А я уже со страху-то выпустила несколько пуль. Меня вытащили, а второй сапог там остался. Добежала. Портянки покрепче замотала. Дело осенью было.

И смех и грех. Случилось это на Украине. Была зима. Шел сильный снег. Дома позаносило так, что люди не могли выбраться наружу. Что уже про наши землянки говорить! Мы, пятеро связисток, вместе находились. Вот и разгребали снег-то, да так отчаянно. Сил уже нет, и сами мокрые, как из бани. Забрались наконец-то в землянку, поснимали с себя все. Слышим, сверху мужской голос: «Вы там живы, девчонки?» «Живы! Живы!» — отвечаем. А он «Как к вам туда попасть-то?» Подружка у меня была, тоже из Казахстана – Ольга. Боевая и озорная. Отвечает ему: «Садись на ж… да и съезжай! И порядок!» Правда, так он к нам и съехал. Мы уже к тому времени изучили знаки отличия. Вот вторая подружка-то – тоже из наших краев – Лида – шепчет: «Девочки, одна звезда, большая… Генерал!..» А он улыбается: «Это и есть ваша форма?» Мы: «жарко нам, товарищ генерал! — И скорей давай натягивать шинели на голое тело. Сразу было видно, что не солдафон. Не догадываетесь? Вот так… Конев это был. Да. Единственный раз видела его. Все о нем по-доброму говорили. Очень оплакивали после смерти.

Три наряда вне очереди. «Мусенька, давай я тебя возьму в штаб. Уж больно ты бесстрашная! Да никто же не посмеет тебя здесь обидеть!» — говорил начальник штаба, близкий друг моего отца. Не только отказалась, но даже просила его, чтобы никто не знал, что мы знакомы. Стремилась на передовую, да и не любила я этих штабных… В шерстяных юбочках, шинели, медали в три этажа… Отозвалась как-то вслух некорректно о них и получила за свой язык.

Мне часто снится этот кошмарный сон.

Мы долго стояли под Курском. Было что-то похожее на временное затишье. Даже  шутили, травили анекдоты. Перешучивались с летчицами, стоявшими рядом. «Эй, вы! Что так плохо сбиваете? – они нам. А мы в ответ: «А начнем хорошо, так и вас не будет!» Так зубоскалили. Правда, и голодали  то время сильно. Манка и сухари – вся еда. Однажды над нами промчался вражеский самолет, бреющим полетам. Как? Не знаете? Это значит – очень низко. Видно, было у него точная корректировка. Сбросил бомбу как раз туда, где находились боеприпасы. А рядом – раненые… Все было в огне. Бедные раненые, — ползли… Кричали… Умоляли, просили: «Добейте! Добейте, ради Бога! Ради Бога!» Никогда не забуду! Никогда! Не могу забыть!

Роза Ахтямова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *