Эдуард Асадов

Дорогие читатели, в этом году исполнится 90 лет со Дня рождения известного незрячего поэта Эдуарда Асадова. Не сомневаюсь в том, что в любой библиотеке вы найдёте сборники его стихов. Поэзию Эдуарда Аркадьевича знают не только люди моего поколения, но с не меньшим интересом относится к ней современная молодёжь. Я встречалась со студентами, читавшими произведения Асадова наизусть, что, безусловно, радовало меня, прежде всего, как человека незрячего. У каждого поэта есть свои удачи и неудачи, но речь не об этом. Проводя творческие встречи, я не раз обращалась к аудитории с просьбой, назвать хотя бы два-три имени других незрячих поэтов. Но, увы… В лучшем случае, мне называли меня. Забавно, не правда ли? Я-то стою перед ними, читаю свои стихи, пою романсы, написанные на мои же стихи. Времени на таких встречах катастрафически не хватало, чтобы поговорить о других поэтах, познакомить с их поэзией. А ведь, сколько ещё достойных уважения творческих людей среди незрячих, в том числе, и поэтов. К сожалению, с Эдуардом Асадовым была знакома только заочно. Он не смог по состоянию здоровья присутствовать на встрече в РГБС (Москва, библиотека для слепых), которая проходила в 2003 году. Но приветы и одобрительные слова в мой адрес мне передавали люди, знавшие его близко.

А вы, любезные мои читатели, можете назвать третье, четвёртое, пятое имя? Не всегда? Верю. И даже знаю, почему. И вы тоже знаете. Именно поэтому предлагаю прочитать мой очерк «Иду на голос» (разговор с читателем) послуживший послесловием к сборнику незрячих поэтов, который я так и назвала — «Иду на голос», позаимствовав первую строку из стихотворения замечательной поэтессы – Галины Забазновой.

Было бы, пожалуй, логичней, расположить очерк в начале сборника в качестве предисловия. Но я не решилась, потому что, скажу честно, — боялась, что тот факт, что авторы – незрячие, может оттолкнуть читателя, которому не чужды всякого рода предрассудки, о чём уже не раз приходилось упоминать в заметках. Предисловие к сборнику было лаконичным, без уточнений. Сборник «Иду на голос» издан в 2000 году, в Алматы, издательство «Антей». Имеется в некоторых специализированных библиотеках и в домашних библиотеках моих друзей и знакомых. Есть и в некоторых школьных библиотеках. Педагоги успешно используют его в своей работе с детьми, а дети становятся лауреатами на конкурсах чтецов.

Предлагаемый очерк, ставший послесловием из тактических соображений составителя, — это своего рода экскурс в творчество незрячих поэтов второй половины 20-го века.

«ИДУ НА ГОЛОС…»

(РАЗГОВОР С ЧИТАТЕЛЕМ)

Незрячие авторы поэтического сборника «Иду на голос» живут («иных уж нет») в разных городах, в разных республиках. У каждого своя судьба, свой жизненный опыт, свой мир и мировосприятие. Непохожесть парадоксальным образом объединяет их, а талантливо заявленный поиск своего пути, отказ от проторенной дороги подчеркивает индивидуальность каждого.

Приглашая читателя к диалогу, предлагаю, отбросив всякого рода предубеждения, поговорить не столько о поэтах, сколько о поэзии, потому что речь не идет о снисхождении, о скидках на предлагаемые обстоятельства. Имена некоторых авторов, вероятно, уже известны, имена других, должно быть, заинтересуют, привлекут внимание моего собеседника. В одном могу смело заверить: читателю не грозит монотонность, однообразие и узость темы. Зато он неизбежно ощутит обостренное восприятие действительности, свойственное поэтам. Иногда это ощущение окажется неожиданным, пронзительным, саднящим и тогда энергия переживания и сопереживания позволит ему, читателю, подняться над собой, над предрассудками, над временем. Подняться на ту высоту, с которой можно, в какой-то мере, ответить на странный, казалось бы, но вполне правомерный вопрос поэта: «Вы знаете стоимость солнца?» (М.Суворов). А, может быть, с такой высоты легче увидеть, понять, что всем «нам надобно порой совсем немного, чтоб чья-то незнакомая рука падение улыбчиво и строго предупредила горсточкой песка», всего-то — «лишь горсть песка на ледяной дороге» (Н. Яночкина).

В книжных издательствах в свое время выходили массовыми тиражами произведения незрячих поэтов: М. Суворова, Г. Еремеева, Н. Рыбалко, Н. Яночкиной, В. Черкасова и других. В Казахстане — Х. Амирова и И. Калашникова. Выпускались и поэтические сборники, по замыслу близкие к сборнику «Иду на голос». Относясь с должным уважением к составителям предыдущих и ничуть не умаляя их труда, замечу, что эта книга существенно отличается; во-первых, строгим, тщательным отбором материала и стремлением представить наибольшее количество имен, во-вторых, классической продолжительностью работы над ней — более тридцати лет. По сути дела, работа началась даже раньше: в школьные годы, в начальных классах. Но, как часто бывает, я не задумывалась тогда — для чего?.. А вот с чего все это началось, думаю, читателю будет любопытно.

Чтение было моим основным и любимым занятием, особенно во время каникул. И когда старшая сестра Александра, узнавшая о том, что в Москве издаются специальные брайлевские журналы рельефно-точечным шрифтом для незрячих, оформила подписку, я была безмерно счастлива и благодарна ей. Сразу завела особую тетрадь, в которую переписывала из поэтической рубрики полюбившиеся стихи. Упрекнуть себя в неразборчивости не могу. Так мое внимание когда-то привлекло одно из ранних стихотворений Г. Еремеева. Оно небольшое, и потому приведу его полностью:

Травы, весенние травы,
с юга спешат по стране.
Правы они, и не правы
в этом порыве к весне.
Травы! Постойте! Куда вы?
Но, обгоняя составы,
травы текут по стране,
и на зеленой волне
солнечной пеной купавы,
шепчут о счастье мне.

Говорят, стихи похожи на автора. Помню, как рифма захватила меня, закружила, и заворожила детское воображение: травы, правы, куда вы, составы, купавы, — и я пыталась представить того, кто изобрел эту дивную «карусель».

Глеб Сергеевич, в самом деле, оказался приветливым, остроумным и жизнелюбивым человеком. Он приезжал в Алматы, и мы вместе вспоминали его ранние стихи. Я с благодарностью перечитываю письма поэта с отзывами на мои первые поэтические переводы. Глеб Сергеевич был тогда литературным консультантом.

Дорожу и горжусь знакомством и дружбой с другими авторами этой книги: Михаилом Суворовым, Александром Суворовым, Валентином Летовым, Александром Трущенковым. Александром Лапшиным, Владимиром Кривилёвым, Владимиром Николаевым. Мне бесконечно дороги имена авторов — моих однокашников Ольги Борн (Григорьевой), Виктора Верхова, Анатолия Дубова, Людмилы Поповой (Калининой), Владимира Палаткина.

Правда, стихи В. Палаткина, Л. Поповой и А. Дубова, представленные в сборнике, были написаны еще в школьные годы.

Несколько слов об авторах, живущих в Казахстане.

Ольга Борн (Григорьева) — математик. Живет в Павлодаре. Стихи начала писать очень рано. Занималась переводами с казахского и с немецкого языков. Хочется верить, что читателю будут по душе стихи талантливой поэтессы.

Имена Хусаинбека Амирова и Ивана Калашникова достаточно известны. Кроме того, мои очерки о них печатались в разных газетах и журналах. Потому не стану задерживать внимание читателя.

Макен Алиаскаров — заслуженный деятель культуры. Знают его не только читатели. Замечательный голос М. Алиаскарова и его звонкая домбра часто звучат по радио. Искренняя, эмоциональная поэзия возвращает читателя к истокам народного творчества, народной мудрости. К сожалению, отсутствие переводов на русский язык не позволяет более полно показать самобытную поэзию талантливого акына.

В определенном смысле интересно творчество и самодеятельных поэтов, рабочих УПП КОС, — Лидии Пениной и Леонида Самогородского. Их стихи часто печатались на страницах специального журнала «Заря труда», который издавался в Алматы.

А в январе 2000 года я получила письмо из России — от Альбины Саматовой. Ей двадцать три года. Альбина учится на факультете журналистики. Ее письмо было, главным образом, откликом на мою книгу «Судьбы и судьи», вышедшую в издательстве «Глагол» (1997 год). Книга оказалась доступной для читателей России, благодаря тому, что была дважды озвучена, то есть, записана на аудиокассеты. Запись была произведена в специальных библиотеках по инициативе их директоров: РГБС — директор Макеева Алла Демьяновна и Саратовской области — директор Назарова Татьяна Руфимовна. В этих библиотеках проводится огромная работа по пропаганде и популяризации творчества незрячих писателей, поэтов, композиторов, деятелей науки и культуры, что вызывает уважение и признательность, особенно у тех, кто волею судьбы оказался за границей.

Но вернусь к письму Альбины. Оно было искренним и очень добрым, а главное, — своевременным. Я поняла, что можно поставить точку в моем многолетнем труде и что эстафета в надежных и талантливых руках. Такой точкой стало ее стихотворение, которое читатель найдет в сборнике «Иду на голос».

Было, конечно, еще одно обстоятельство, не позволявшее забросить работу над этой книгой. Оно же, обстоятельство, подталкивало к завершению. Дело в том, что во время встреч с читателями я задавала один и тот же вопрос: «Кого вы знаете из незрячих поэтов?» Звучал всегда ответ: «Эдуард Асадов». Таким образом, мой долг перед читателем всё возрастал.

Авторы поэтического сборника «Иду на голос» живут в мире звуков, в мире запахов и ощущений. Живут, нередко «обжигаясь о взгляды» жестоких и непонимающих людей, но все равно в своих стихах рвутся из «уз темноты». Поэтому минуты отчаяния переходят в порывы надежд и даже — в радужные мечтания. Восприятие не только звуков, запахов, но и красок, сохранившихся в памяти, неистребима внутренняя потребность, — осветить мир, — все это в талантливом воплощении дает право называть такую поэзию самой светоносной, самой солнечной. Безусловно, мир звуков и запахов представлен здесь богаче, гармоничней, органичней, что вполне оправдано: «Трудно в темноте искать дорогу, узнавать людей по голосам» (Н.Рыбалко). Трудно, но иного не дано, и потому «даже в час полночного молчанья, я ощущаю жизни голоса», «по голосам прощупываю души» (Ф. Шоев).

Человеческий голос — это реальность. Он помогает определить направление пути, определить угол внутреннего зрения и задать угол сердца.

А солнце — прекрасная, но несбыточная мечта. И потому в поэзии солнце занимает особое место. Это символ желанного и невозможного счастья.

«Мне хочется солнца! Ах, люди! Взгляните, какое оно! Вы солнце всегда берегите!» (М.Суворов)

«Завидую не жемчугу, не кольцам,
А всем вам, кто под небом голубым
Встречает солнце, провожает солнце
И никогда не расстается с ним». (Н.Рыбалко)

«О, если б расступилась тьма Осенним днем или весенним! Нет, не сошел бы я с ума от радостного потрясенья. Глаза бы широко открыл — Так, как никто не открывал их, И сколько бы хватило сил, Смотрел на мир…» (Н.Рыбалко)

Г. Еремеев, М. Суворов, В. Летов и другие представители старшего поколения потеряли зрение во время войны, потому что «впились осколки в солнечное детство» (В. Летов).

Память об увиденном и об утраченном чаще всего нелепейшим образом, она не дает покоя, тревожит творческое воображение и будоражит чувства. Но та же самая память дарит, поэтому чудесные образы: «Упало солнце на колени умыться в талом серебре» (Г.Еремеев). Засветится мир обновленный» (он же), и ощутит и поверит поэт, что «есть в мире солнца теплота» (В. Бухтияров). Отзовется на это тепло чуткое сердце, и однажды обратит он свой внутренний взор на восток, откуда послышится ему голос, голос любви. Зазвучат, запульсируют строчки:

«Тебя зачали под мечами,
Луна с мечети в ночь косила,
Но силу солнца ты носила
Под вековыми паранджами».
(Г.Еремеев, «Женщина востока»)

Случается, что «солнце скроется за тучи» (В.Верхов), и охватит вдруг тревожное ожидание, нетерпение: «…как долго солнце не встаёт…» (М. Муляр). Но проходит время, и «вспыхнет солнце» (А.Дубов), «высушит слезы зимы» (О.Борн). А вот представилось автору солнце

«алой глыбой» (Е.Соловьева), и поэзия тоже стала «солнцем, расцветающим в сердцах» (Н.Алтухов).

Таким образом, многие поэты могут сказать о себе: «Я — акын, воспевающий солнце» (Х. Амиров), при этом помня, что он «колос тоненький пшеничный в бескрайнем поле бытия» (А. Трущенков).

Жизнь изменчива, противоречива, и все в ней преходяще. И порой бывает непросто вырваться из своего заточения даже в творчестве. Так рождается поэзия-исповедь. В этой книге читатель познакомится с творчеством слепоглухих ученых с мировым именем: Ольги Ивановны Скороходовой и Александра Васильевича Суворова.

«Добиться предельной выразительности, стремясь к тому, чтобы стихи можно было не только слышать и понимать, но еще и видеть, видеть, как произведение живописи» (Г.Еремеев).

Надо сказать, что поэтам, обладающим языковым чутьем, обладающим, по выражению Вл. Ходасевича, «тайнослышаньем», это вполне удается. Филигранная отделка стиха, звуковое совершенство, изысканность и даже прихотливость образов — все это встречается в творчестве многих авторов.

«И вот снежинки-парашюты упали на застывший сад» (В. Летов). «Под пушистой снежной шалью спит земля, белым-бела» (Е. Соловьёва). «Снежинки медлили, снижаясь» (Г.Еремеев).

Какое спокойствие! Какая тишина! До звона в ушах! И только слышно, как зима неспешно укладывается, укладывается поудобней на мягкие, пушистые перины.

«Грустная музыка бабьего лета» звучит в стихах В.Кривенко. Похоже, осень — любимое время года многих авторов. «Пахнет осень радостью и счастьем» (Н.Алтухов). Здесь же — запах хлеба, запах картофельной ботвы… Ароматный букет дарит поэту природа.

А сколько разных дождей ждут читателя! Дождь, который вот-вот хлынет, обрушится, надаёт тумаков, если вовремя не спрятаться, не скрыться, ведь «беснуется ветер осенний, и стёкла, и двери дрожат (Н. Мерзликина). «Сидим на даче, пойманы дождем» (Г.Еремеев). Дождь в стихах Г. Еремеева напоминает озорного подростка: «похлюпал носом», «все вишни перечмокал».

А в стихах Д. Алёшина читатель услышит «говорок» колес уходящего поезда, прощальный свисток, увидит человека, который почему-то не спешит покинуть перрон. В поэзии Г. Забазновой услышит «тягучий проводов мотив», почувствует, как «сирень обрушилась на город». Мой собеседник, вероятно, поразится, когда увидит мост, «облокотившийся на берега» (И. Исьёмин). «Замедленным круженьем вальса» прозвучат для него стихи О.Борн.

Ощущением полноты жизни и ее красоты заражает поэзия М. Муляр. Думаю, читатель с удовольствием прокатится с ее героиней в пустом троллейбусе, который «скользит» по спящему городу, а после — удивленно ахнет, глядя на лоток с огромными, источающими терпкий запах и прохладу, апельсинами.

В чистые, нежные тона окрашена лирика. В лирических стихах отчетливо звучат доверительные интонации и слышен голос автора. Поэзию, вошедшую в сборник «Иду на голос», отличает особая напевность, музыкальность. Многие авторы имеют музыкальное образование или же самостоятельно освоили какой-либо инструмент.

И еще об одном стихотворении должна сказать, вспоминая свои первые шаги в поэзии. Полны горечи и скорби строки З.Шишковой, посвященные памяти редактора журнала «Советский школьник» Виктора Александровича Глебова. Этот удивительный человек поддерживал начинающих авторов, находил талантливых детей и был бесконечно добрым и доброжелательным. Светлая ему память…

Разумеется, не все имена даже известных пишущих встретит здесь читатель. Дело в том, что это — не антология, а поэтический сборник. Для читателя важен не принцип подбора материала, а сам материал, то есть поэзия. Надеюсь, что беря в руки эту книгу, он сумеет взять верный «угол сердца» и настроить струны своей души на добрый лад. Пусть он, читатель, отзовется, откликнется, пусть подаст свой искренний голос тем, кто может заблудиться, оступиться или сойти с верного пути. И если это произойдет, никакие камни и подводные мели не страшны.
Алматы, 2000

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *