Ася

Ася

Ася Майтова училась в нашем классе. Маленькая, похожая одновременно на бочонок и на кого-то из семейства грызунов, она отличалась ото всех тем, что ни с кем не дружила и кажется, не испытывала хотя бы симпатии или расположения. К ней тоже относились заметно безразлично.

Всегда неухоженная, с засаленными волосами (она носила короткую стрижку), похоже, озлобленная на весь мир, Ася порой принималась ходить по классу, тяжело ступая и сопя. Как будто в эти минуты она замышляла что-то угрожающее, что-то такое, что должно было доказать ему, миру, что он жестоко ошибается, недооценивая ее достоинства, но она, Ася, еще покажет, докажет, заставит.

Впрочем, был и достоинства, бесспорные и завидные. Может, одно достоинство. Ася с великим упорством (в отличие от меня, например) занималась музыкой, и небезуспешно: играла на нескольких инструментах и довольно сложные вещи. Кроме того, она пела, что совершенно шокировало меня в первый день. Дело в том, что Ася разговаривала сиплым, сдавленным, каким-то ватным голосом и, если окликала кого-нибудь, казалось, ей стоило немалых усилий, чтобы выдавить из себя, будто из чрева своего, слышимый сип.

Она отказывалась солировать, но в хоре, в ансамбле без особого труда прослушивался ее низкий, поставленный от природы, гладкий, глянцевый голос. Петь с ней было легко и удобно, но почему-то не очень уютно. От ее голоса, да и от нее самой веяло холодом, чем-то нежилым, неживым. Освоив альтовую партию с первого раза, Ася никогда не ошибалась.

В хор меня затащили почти сразу, а в ансамбль приняли в силу необходимости. На мое счастье или несчастье, в то время в школе не оказалось более сильного сопрано. Пели в ансамбле, главным образом, классику. И однажды, когда разучивали «Горные вершины», доброжелательная Света (тоже сопрано) вдруг недоброжелательно и капризно заметила:

— Кира, ты выделяешься! Можно же петь потише!
На это совершенно неожиданно для меня Ася ответила:
— А без неё вы вообще не споёте, ведь никто из вас даже фа-диез не возьмет. А она, если нужно, возьмет свободно, даже выше, хотя бы соль.

Свой монолог Ася произнесла обычным сиплым голосом, холодно глядя на Свету, а та благоразумно замолчала. Замечание Светы меня неприятно поразило, а заступничество  Аси глубоко тронуло. Замкнутая, угрюмая Ася, …и вдруг. Надо же!
Я решила из чувства благодарности что-нибудь подарить ей к Новому году. И вот, случай представился.
На перемене мальчишки открыли окно, чтобы проветрить класс.
— Хватит! Уже холодно! Закройте! – сдавленно попросила Ася.
— Закрывать окно следует после звонка на урок,- неумело пошутил Ваня Якубов, кажется, таким образом, немного заигрывая с Асей.

Я подошла к Асе и, сняв с себя пушистую ярко-оранжевую кофту, которую мне прислала старшая сестра, надела на нее.
— Спасибо, Кира. Я согреюсь и отдам,- сказала Ася, ничего не подозревая.
— Нет. Я хочу подарить тебе ее. У меня же еще одна есть,- шепотом говорила я.
— Ты что?! Я не возьму! Она же дорогая! Да и маме, что я скажу?
— То и скажешь, — тихо сказала я, застегивая пуговицы, а Ася, испуганно возражая, все пыталась стянуть с себя мой подарок.
— Ну, пожалуйста, перестань,- тихо попросила я и пошла к своей парте.

Ты сидел недалеко и, разумеется, не мог оставить без внимания мой поступок.
— Как мы великодушны!  Как восхитительно добры! Какой жест!- медленно и противно выговорил ты. Я взбунтовалась:
— Знаешь, Крутов, а я ведь не ко всем такая добрая. Ты, например, можешь околеть от холода, я тебя никогда не пожалею!
— Я знаю, ты будешь прыгать вокруг меня и весело напевать: «Мёрзни, мёрзни, волчий хвост!» Да?!

Тут прозвенел звонок на урок, и появившийся в классе Вадим тихо и недоуменно спросил:
— Почему твоя кофта оказалась на Асе?
— Так надо,- ответила я. Он направился к вешалке, за моим шарфом, а ты встал, закрыл окно и,  возвращаясь на свое место, внезапно остановился возле меня:
-Кира, скажи, пожалуйста, кто получает большее удовольствие: тот, кто приносит жертву, или тот, кто ее принимает? Как ты лично считаешь?

Подошел Вадим, но ты продолжал стоять, не пропуская его. Он, молча, смотрел на меня, а я решила скорее отреагировать, чтобы прекратить разговор:
— Ни тот ни другой! Понял? И — отстань со своими идиотскими вопросами…
Ты не дал мне договорить, хлопнул в ладоши и, громко смеясь, воскликнул:
-Правильно! Ни тот и ни другой, а третий! Умница!

Вадим проводил тебя взглядом, полным ненависти. Он понимал: только ты  можешь отнять у него меня! Только ты один!

Между мной и Асей завязались какие-то полудружеские отношения. Зная, что я не могу поехать на зимние каникулы к родителям, она стала настойчиво приглашать меня к себе. Ася жила в деревне, с мамой и с бабушкой. Прослышав об Асином приглашении, Полина Славина решила поделиться со мной некоторыми слухами относительно происхождении Аси. Полина утверждала, что Асина мать родила ее от известного композитора, которого Ася ни разу не видела. Он жил в большом городе, со своей семьей. Ни Ася, ни ее мать его совершенно не волновали. Полина знала даже то, что Асина мать намеривалась переписать дочь на фамилию отца, но только после школы. А пока Ася была на фамилии матери, которая никогда не выходила замуж и любила известного композитора любовью безответной. Значит, Ася Майтова — дитя неразделённой, безответной любви. Дитя, надо полагать, унаследовавшее от отца страсть к музыке. Рассказ Полины выглядел весьма загадочно.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *